Моё сердце в тебе бьётся - Даша Коэн

Закончила дело и пошла одеваться на занятия. Одежду мне с вечера готовил сам Соболевский и я как-то решила не напрягаться, чтобы вырядиться как-то странно или глупо, чтобы его припозорить. Посчитала это все детским садом. Да и я должна была быть выше обид, хотя и хотелось, страсть как, вырядить его словно огородное пугало.

Каюсь, каких только мыслей не бродило в моей голове, чтобы поквитаться с агрессором. Думала, что буду влажным взглядом смотреть на лиц своего же пола. Или может закручу роман с кем-то, кого Соболевский посчитал бы непрезентабельным для себя. Просить милостыню в институтском переходе. Водрузить дуршлаг на голову и объявить себя верующим в макаронного бога. Закосить под умалишенного. Честно? Идей было валом!

Но на кону стояла моя жизнь и я должна была выбирать – попытаться выбраться из этой ловушки или забить и уже оторваться на полную катушку. Про отдачу я почему-то не думала.

А теперь вот – бред восьмидесятого уровня – на горизонте замаячила перспектива стать Соболевскому другом. А это что значит? Это значит, что я должна закрыть дверь в прошлое и постараться посмотреть на парня по-новому, а не как на ненавистного Тараканище.

Смогу ли? Блин, скажу откровенно – я в этом очень сомневаюсь. И эта попытка реально будет для меня пыткой. Вышла из гардеробной и пошла на кухню, где на столе уже стояли порубленные бутерброды и чашка с кофе.

Капец! Вот кто бы мне сказал, что Соболевский будет мне завтраки готовить, а я ему ужины – ни за что бы не поверила. Ну ведь…чушь же несусветная!

- Алёна! – вздрогнула я на стуле, уминая сочный сэндвич.

- Ась?

- Помоги мне! – и я тут же стартанула в сторону гардеробной.

- Что такое?

- Надеть бюстгальтер не могу, у меня не получается. Я их только снимать умею.

- Так надо застежку спереди застегивать? – совершенно не подумав, выдала я с умным видом.

- Да? А мне так можно? – и пошлая улыбка растянула губы подлеца.

- Нет! Забудь, что я сказала! Живо! – очухалась я и вспыхнула от негодования.

- Уже забыл, Алёнка. Буду ждать, когда сама покажешь, – а я же на его слова только фыркнула.

- Жди, Никит, только не удивляйся, когда покроешься тленом, – застегнула я застежку, а потом развернула его к себе, поправляя свое богатство в чашечках.

А потом подняла глаза на Соболевского и, прищурившись, спросила.

- Что с тобой? Ты чего так задышал?

- Ничего, – сквозь стиснутые губы выдохнул парень, – нормально все.

- Да как же! Вчера стоял глаза закатывал, сегодня вот это исполняешь. Что за припадки? – насупилась я.

- Просто…да просто мои руки на твоей груди и…

- И что?

- Ничего, Алёна! – вдруг неожиданно громко рявкнул на меня Соболевский, – Все, спасибо за помощь, но дальше я сам. Давай, шевели колготками, там твой кофе остывает.

- Раскомандовался тут…

- Алёна! Иди! А то на учебу опоздаем. И да, после пар опять по магазинам поедем. Накупим тебе спортивных лифчиков, чтобы я не пыхтел, а ты не ругалась на меня.

- Согласна, – кивнула я благосклонно и наконец-то покинула гардеробную.

И да, это было совершенно иррационально, но я от чего-то верила Соболевскому. В то, что он не смотрит на меня, не трогает и тем самым сохраняет при всех исходных данных мои личные границы.

И я ему за это была…благодарна?

Ой! Кажется, у меня начались проблемы с головой!