Мир на двоих - Лонели Шадоус

чтобы я действительно захотела его. Да, я могу и дальше всё отрицать, надеть маску безразличия и незаинтересованности в нём, но правда есть правда, Кай мне нравится и даже если это неправильно, безобразно и глупо, я не оттолкну его, если тот протянет мне руку. Здесь мы союзники, можем стать любовниками, кем угодно, но точно не врагами. Здесь мы не враги.

— Хорошо, — просто ответила я на его слова.

Парень нахмурился так и не поняв к чему это моё «хорошо», но решает не спрашивать, а заняться переодеванием, так как с него скоро упадет оставшаяся ткань, которая из-за всех сил пытается еще прикрыть его достоинство.

Я бы определённо улыбнулась, если бы этот кусок ткани с лёгкостью упал и ни за что бы не отвернулась наблюдая за телом, которое кажется мне совершенным.

Призываю себя успокоиться и прогнать жар бегущий по телу быстрее, чем я успеваю хоть о чем-то подумать.

— Предлагаю отдых, как насчёт того, чтобы съездить куда-нибудь на один день?

Джонс задумался над мои предложением, прошёл вперед и откинув мешающую подушку сел на диван. Мне казалось, что он уже знает, куда бы хотел съездить, но думает стоит ли мне предлагать место, которое так плотно засело у него в голове. А ещё его глаза бегали по всей комнате, словно он хочет сказать что-то такое, что ляжет камнем между нами.

Мне хочется раскрыть его, научить этого придурка говорить о себе больше.

Он даже не подозревает о том, как много я узнала о нём побыв на секунду в воспоминании, где будучи ребёнком встретила мальчика забравшего часть моей магии, мальчика до боли похожего на Кая, мальчика чьё имя было точно таким же. Сопоставив этот момент с тем, что мне показал паразит в своём воспоминании с матерью, я поняла, что тот младенец напоминал её, но тот, кто стоит передо мной — абсолютно на неё не похож. К тому же возраст, если я встретила того мальчика и это был бы этот Кай, то он не мог оказаться в клетке и быть уже взрослым. Много временных несостыковок, много лжи и недоговорок, которые я все знаю, но хочу, чтобы парень сам во всём признался, хочу увидеть, как из его рта начинает литься правда, только так мне будет проще делать шаги к нему на встречу.

Я не хочу делать выводы не выслушав его сторону.

— Мне хочется показать тебе одно место, где какие-то мгновения жизни я улыбался, но я боюсь, что после того, что я расскажу — наш отдых отложится в самый дальний ящик, который уже никогда не откроется. И, возможно, это сломает выстроенные стены нашей дружбы, они итак слишком хрупки, а я многое скрыл и абсолютно каждое сломает наши отношения.

Мы оба замолчали и я хотела сказать, что буду безумна счастлива познакомиться с той его частью, которая когда-то могла искренне улыбаться.

Мой дом мы уже посмотрели, пришло время показать его пристанище.

— Позволь мне самой решать, что сломает нашу дружбу, а что нет. Начни говорить мне правду чаще и, может быть, наши стены окрепнут, — я взяла его за руку и присела на пол, чтобы заглянуть ему в лицо, которое он опустил от чувства стыда или просто в попытках огородиться от меня.

Говори же, позволь мне стать к тебе ближе. Мне не хочется проводить наши последние дни вместе во лжи, когда мы правда можем выяснить может ли между нами что-то быть помимо дружбы.

— То воспоминание, которое я тебе показал, оно действительно моё, но я не тот младенец на руках, я тот, кто видел всё со стороны. Я вбежал в комнату сразу после отца, чтобы поднять ребёнка и защитить его. Половина того воспоминания — это то, что я увидел в голове у брата, когда влез в неё, чтобы навсегда изъять этот болезненный момент и освободить его от этой ноши, — паразит говорит медленно и не отрывает своих глаз от моих пытаясь уследить за каждой моей эмоцией на лице, чтобы понять о чём я сейчас думаю.

Джонс видит, что я и бровью не повела, что я не выгляжу удивлённой или рассерженной от того, что он почти всегда не был со мной честен.

— Моя мама спросила меня о том, почему со мной пришёл Кай, — начинаю я, — но она не может тебя знать, не так ли?

Джонс кивает и его лицо становится почти спокойным.

— Драгоценная, кажется, нам нужно заново познакомиться, — он улыбается и протягивает мне руку, — моё имя Закари, Закари Джонс, а как зовут тебя?

Джонс подмигивает, его выражение лица перестаёт быть скованным и теперь я вижу перед собой невероятно нахальную улыбку с идеальными зубами и взглядом человека, который понял, что пришло время быть собой и прогонять ту личность добродетеля, которую он отчайно пытался показать.

В первую нашу встречу он был надоедливым, самоуверенным болваном, который запугивал меня ужасным кошмаром наяву, после он пытался быть кем-то другим, слишком резко сменил стратегию, чтобы втереться в доверие и только иногда его болтливость проскальзывала, но в основном парень старался быть осторожным и подбирать слова, старался не спугнуть меня, ведь на самом деле из него льётся невероятное количество энергии, желания говорить, что вздумается и ни капли не пытаться быть кем-то другим, кроме самого себя.

— Привет Закари, я Миралана, расскажешь мне о себе побольше?

Глава 29. Закири

Если бы Миралина не была так загружена проблемами, тяжёлыми мыслями и болью, которая приносит ей магия, то она бы давно заметила мою ложь и притворство. Я и вправду пытался втираться в доверие, быть тем, кем не являюсь, но только для того, чтобы сблизиться и стать союзниками. Будь я собой — мы бы и дня не выдержали вместе.

Кай — мой младший брат, сейчас ему, наверное, уже лет двадцать, но тогда, когда я в последний раз его видел — ему было десять лет. Маленький беззащитный мальчуган не способный обидеть даже муху.

Когда мне исполнилось шестнадцать, я сбежал из дома, сбежал от деспотии отца, от этих побоев, от своей слабости и оставил брата, но я собирался его забрать, как только встану на ноги, найду работу и место, где можно будет спать. Будучи паразитом, я не мог нормально использовать магию, особенно забирать её у ведьм, потому что меня бы сразу убили, но с магией я бы вернулся к брату быстрее и успел бы вытащить его из всего этого ада.

Я не