Помолвка виконта - Луиза Аллен

— Что?! — Генри одной рукой крепко обнимал Оливию. — Вы шутите над нами, милорд? Предупреждаю, я не намерен стоять и смотреть, как вы оскорбляете эту леди. Вся вина за происшедшее лежит на мне, и я настаиваю…

— Бросьте, — прервал Эдам. — Вы любите ее, она любит вас. Мисс Ченнинг и я обнаружили, что мы взаимно ошиблись в наших привязанностях, и согласны, на дружеских условиях, разорвать нашу помолвку.

— Мы согласны? — Оливия уставилась на него, ее хорошенькое личико покраснело, следы слез высыхали на ее щеках. — Но скандал…

— Какой скандал? — Десима решила, что пора вмешаться. — Лорд Уэстон, вы и Генри появитесь на публике лучшими друзьями. Леди Фрешфорд будет довольна и скажет об этом. Ваши родители выразят свое одобрение…

— Одобрение? — Генри ошеломленно смотрел на нее.

— Да, когда они узнают, насколько ты богат, — отозвалась Десима. — И как щедр ты будешь с расчетами. А если ты убедишь своего кузена герцога устроить свадьбу в Фарли… Эдам, может быть, виконт, но не имеет близких родственников среди герцогов, не так ли?

— Да, хотя я в отдаленном родстве с герцогом Фрешфордом.

— Он только троюродный брат, — слабо запротестовал Генри.

— Что мы скажем маме? — Оливия снова побледнела и вцепилась в руку Генри.

— Ее и вашего отца сейчас нет в городе? — осведомился Эдам.

— Да, до среды — еще три дня.

— Тогда мы оба вместе поговорим с ними. Мы объясним им, как ошибались в наших чувствах и как вы полюбили другого, хотя пытались скрыть это от меня. Я проник в ваш обман, предоставив вам возможность выйти за любимого человека, и так далее. Я удалюсь с благородным видом, и мое место займет Фрешфорд, прежде чем они успеют что-нибудь возразить.

— Мне страшно. — Глаза Оливии расширились. — Я не смогу этого сделать.

— Вы хотите разбить сердце Генри? — Десима с удовлетворением увидела, как Оливия решительно выпятила подбородок.

Генри выглядел как человек, пробудившийся от сна, сначала он смотрел на Эдама ошарашенно, потом недоверчиво.

— Несколько слов с вами, милорд, — мрачно предложил он.

— Не здесь. — Эдам распахнул дверь и вывел Генри из комнаты. — Мы ведь не хотим смущать и тревожить дам, верно?

Эдам закрыл дверь и прислонился к панели.

— Прежде чем вы спросите, скажу: да, все это было уловкой. — Он только начал осознавать, что она сработала, что он больше не связан с Оливией и может, наконец, сказать Десиме о своих чувствах.

— А ваша нога? — Фрешфорд все еще смотрел на него с подозрением и даже враждебностью, не желая доверять ему полностью.

— Трюк.

— Но была стрельба, кого-то могли убить, Оливия оставалась одна в этой коляске.

— Все пистолеты, включая ваши, были заряжены холостыми патронами. «Разбойник», правивший коляской, — опытный грум, а лошади были усталыми после долгой поездки. Я делал что мог. — На мгновение Эдам устало закрыл глаза, а когда открыл их снова, увидел, что Фрешфорд внимательно смотрит на него.

— Почему вы вообще обручились с Оливией?

Эдам покачал головой:

— Спросите ее. Если она вам не скажет, я не могу. Предлагаю вам отвезти ее домой в вашей двуколке. Возьмите из моей корзину для пикника, и у вас будет приятная поездка в город.

— А вас оставить с Десимой? — Теперь Генри Фрешфорд выступал в качестве подозрительного родственника. — Каковы ваши намерения, милорд? Должен вас предупредить, что я рассматриваю ее как свою сестру. Если вы обидите ее, то будете отвечать передо мной. Я более чем благодарен вам за то, что вы сделали для меня и Оливии, но это ничего не меняет.

— Мои намерения? Жениться на ней, если она согласится. Как вы думаете?

Фрешфорд внезапно усмехнулся:

— Вам придется спросить ее.

Эдам полез в карман и достал пистолет:

— Возьмите его на всякий случай. Патроны боевые. Если Десима… задержится сегодня…

— Я скажу маме, что она осталась с подругой. — Генри взял пистолет, положил его в карман и протянул руку. — Удачи.

Шагнув в сторону, Эдам открыл дверь и позвал Оливию. Она вышла, слишком поглощенная Генри, чтобы заметить стоящего в тени Эдама. Он печально покачал головой, удивляясь, какую трансформацию произвел в маленькой мышке опыт любви к Генри Фрешфорду. Было бы интересно узнать, что будет дальше, но пришло время заняться собственной судьбой.

Десима стояла у холодного камина, уставясь в пустой очаг.

— Оливия только что рассказала мне о том, почему вы сделали ей предложение. Она чувствует себя виноватой.

— Сколько воды утекло. — Эдам пожал плечами. — Тогда я почти радовался этому. Я потерял кое-что очень ценное и не надеялся найти его снова, поэтому больше ничто для меня не имело значения.

Правильно ли она поняла его? Ей казалось, что да. Покраснев, Десима опустила глаза.

— Я боялся любви и брака, — продолжал Эдам, твердо решив объяснить ей все. — Мне казалось, я испытываю к вам всего лишь влечение. Потом я осознал, чего хочу в действительности, но не мог найти вас.

Десима молчала. Что же им теперь предстоит? Долгие ухаживания с нежными словами и цветами?

— Десима. — Четыре шага, разделявшие их, казались милей. — Я люблю вас. Вы выйдете за меня замуж?

— О да! — Она повернулась к нему, ее глаза блестели, большой рот изогнулся в счастливой улыбке. — Да, я выйду за вас. Я любила вас так долго и уже почти не надеялась, что вы тоже любите меня. Эддам шагнул к ней, взял ее за плечи, обнял и поцеловал.

Это был поцелуй, о котором она мечтала: страстный и нежный. Когда Эдам ласкал ее губы своими, она поняла это. Не было сомнения, чувства вины, беспокойства о том, почему он ее целует. Она знала, что Эдам выражает свою любовь, и знала, что она хочет этого.

Губы Десимы раскрылись, а тело охватила сладостная дрожь, когда его бархатный язык коснулся ее языка. Она тихо застонала, и он привлек ее ближе, положив одну руку на затылок, а другую на поясницу.

Этого было недостаточно. Руки Десимы скользнули по плечам Эдама, чувствуя пальцами напряженные мышцы под тканью. Он был таким большим и сильным, что пугал ее и одновременно радовал. Но она тоже была сильной, под стать ему, побуждая его любить ее безгранично.

Десима что-то пробормотала, когда Эдам понес ее через холл.

— Я еще не хочу уезжать. — Ее губы коснулись его подбородка, колючего от начавшей пробиваться щетины.

— Мы не уезжаем. — Он начал подниматься по ступенькам. — Перестаньте, Десима, не то я займусь с вами любовью прямо на лестнице!

— М-м-м! — ободряюще промычала Десима, чувствуя губами пульс на его шее.

— Ведьма! — Слово прозвучало как усмешка.