Любовь авторитета, или Плата за всё - Елена Александровна Моисеева

— Я ничего не хочу слышать об этом ребенке! Я просто его вынашиваю и все.

— Что я сделал тебе плохого, что ты так ненавидишь моего будущего сына? — в дверях стоял Ян, и голос его был отнюдь не дружелюбным.

— О, Боже! — простонала я, — Оставьте меня все в покое!

Ян подлетел ко мне, на глазах у изумленного Антона схватил меня за руки и сильно встряхнул.

— Отвечай! За что? — Антон, вопреки обыкновению, не стал вмешиваться, а просто смотрел на меня во все глаза, так же, как и Ян. Они оба ждали ответа.

И я, глядя в его глаза, неожиданно поняла истинную причину. Страх, вот что руководило мной, страх того, что я плохая мать. Я вырвалась из цепких рук Яна и обрушила на них свою догадку.

— Я плохая мать. Я не могу защитить своего ребенка.

Ян стоял, открыв рот, а Антон фыркнул:

— Какая к черту ты плохая мать!

— А такая! — слезы навернулись на мои глаза, — Где сейчас Кирилл? Со мной? Нет! Я не видела его несколько месяцев. Я сижу тут и боюсь за вас обоих все время, что вас убьют, покалечат, вместо того, чтобы послать вас к черту и бежать со всех ног к своему сыну.

— Это не твоя вина, — глухо пробормотал мой бывший муж.

— Не бери все на себя! Никакие твои оправдания не умоляют моей вины. Что я смогу дать этому ребенку? — я машинально прижала свою руку к еще не округлившемуся животу, — Я не ненавижу его, я боюсь к нему привязаться, боюсь его полюбить…

По моим щекам потекли слезы, Антон глухо зарычал и буквально убежал из комнаты, потрясение Яна же было просто безгранично.

— Маленькая моя, — прошептал он и прижал меня к себе действительно как маленькую.

— Я устала быть маленькой. Пора взрослеть, раз уж я готовлюсь уже второй раз стать матерью, — улыбнулась я сквозь слезы.

— Почему? — хрипло прошептал Ян, я посмотрела на него, не понимая его вопроса, но он будто разговаривал сам с собой, — Почему я не засунул тогда свою гордость куда подальше? Отпустил тебя, не дал тебе время привыкнуть ко мне. Ты же любишь меня…И его ты любишь, — его глаза потемнели то ли от гнева, то ли от печали, — Что же я натворил….

— Ну, все, — натянуто рассмеялась я, — У вас обоих комплекс вины, да и у меня тоже. Ян, послушай меня очень внимательно. Сейчас пусть все идет, так как идет, не надо торопить события. Хватит соперничества, ругани, я устала от этого. Дай мне время. Я должна очень хорошо подумать над тем, как мне жить дальше.

Они оба оставили меня в покое. Я не знаю, что происходило между ними один на один, но при мне они не спорили и не проявляли недовольства. Отец часто навещал меня, и мы разговаривали с ним по душам, как в детстве. Пару раз правда, он упрекнул меня в бесшабашности и легкомыслии, потом махнул рукой, сказав, что после драки кулаками не машут. Но все же огорчение мне пришлось испытать. Моя мама не приняла сложившейся ситуации, хотя я больше чем уверенна, отец рассказал ей все в приукрашенной форме. Она отказалась меня видеть и разговаривать со мной, заявив, что я превратилась в обычную…В общем, после этих слов я проревела полночи. Она была права. Были, конечно, и счастливые моменты — Кир снова был со мной. Он значительно подрос, и, кажется, даже не заметил моего отсутствия в его жизни. В любом случае меня это огорчало, но Антон и отец наперебой успокаивали меня, мол, это не от недостатка любви ко мне, а от того, что в этом возрасте дети принимают жизнь такой, какая она есть. Но все же Кир задал мне вопрос, один единственный раз.

— Мам, а почему тебя так долго не было?

Я растерялась, я не знала, что ответить на это своему пятилетнему сыну. Антон был рядом со мной в этот момент и ответил за меня:

— Просто мы уезжали, далеко — далеко и не могли взять тебя с собой.

Мой сын кивнул, крепко нас обнял и через минуту убежал играть со своей няней, которую Антон нанял недавно на период моей беременности.

— Почему ты не сказал ему, что-то вроде того, что я болела или…

— Знаешь, что я ненавидел в детстве? — перебил меня он, отвернувшись к окну, — Ложь. Когда мать уверяла меня, что это последняя бутылка, а на следующий день посылала меня за новой. Когда очередной ее хахаль обещал меня сводить в зоопарк, а через день забывал об этом и отпихивался от меня как от ненужного щенка, когда я напоминал ему об этом.

В груди что-то защемило, когда я представила маленького Тошку, обиженного на весь мир ребенка и никому ненужного.

— Я никогда тебе больше не солгу, — я обняла его за плечи и прижалась к его спине.

— Солжешь, — я угадывала его грустную улыбку на лице, — Не потому что ты плохая, а потому что нас не научили по-другому, — он внезапно повернулся ко мне, и внимательно посмотрел мне в глаза, — Но сына мы должны научить, слышишь?

Сколько же боли пришлось ему пережить? С каждым годом я узнавала его все больше и больше, с каждым годом мое чудовище становилось все больше человеком.

Шел четвертый месяц моей беременности, как в один миг Антон снова куда-то исчез, оставив меня на Яна, чем несказанно удивил нас обоих. Уезжая, Тошка объяснил свою поездку новым заказам своего агентства, но я шестым чувством чуяла, что вовсе не дела агентства погнали его невесть куда. Все это было как-то связано с теми амбалами, что заявились к бабке Тамаре. Отец на мои расспросы хмурился, но отнекивался, говоря, что я стала излишне подозрительна. Ян вообще старался говорить со мной только о ребенке, наши личные отношения он не затрагивал, что очень меня радовало, но также он не затрагивал и темы, касающиеся Антона. Временное перемирие между ними продолжалось. Влад озабоченно хмурился, глядя на мой слишком округлившейся живот, говоря, что на этом сроке он не должен быть настолько явен. Я же чувствовала себя прекрасно, отчасти из-за того, что изнуряющий токсикоз перестал меня мучить. Да и вообще пессимизм Влада меня расстраивал. Испугал он меня еще раз, когда заявил, что вполне возможно я ношу двойню. Я настаивала на ультразвуке, Влад ворчал, что я его совсем измотала своими капризами, но исполнил мою просьбу. Выходила я от врача с довольной миной