Вопреки - Ирина Саррис

— Какое желаете, Ваше Сиятельство? Эвкалиптовое, кедровое? Также есть апельсиновое и лимонное, ещё, — вдыхаю аромат следующей бутылочки, — бергамот.

— Эфирное масло розы, — словно утверждение, произнес Рагнар.

Ответ заставил очередную волну зябких мурашек пробежать по спине. Я замерла, мысленно стараясь успокоится, хотя сердце просто выпрыгивало из груди. На меня давили атмосфера, сам Рагнар и его двусмысленные слова. Граф волновал мою кровь и мне было тяжело оставаться спокойной, но я пыталась из-за всех сил.

Вежливо улыбаясь, я согласилась и дрожащими руками принялась искать бутылочку розового масла. Мне повезло, она оказалась третьей после бергамота. Открыла и накапала несколько капель в воду. Терпкий, но приятный аромат тотчас наполнил ванную комнату. Я сама невольно закрыла глаза, вдыхая запах: сладкий, с дымными нотками, тягучий, как мёд — аромат любви и страсти. Ощутив энергетику Рагнара позади, дернулась и буквально отскочила в сторону, граф ухмыльнулся. Я забегала глазами из стороны с сторону, в попытках выровнять дыхание, но лишь задыхалась от нервов и от пара, набирающейся горячей воды.

— Приятного купания, Ваше Сиятельство, — единственная фраза, после которой я просто сбежала. К счастью, дворянин меня не остановил.

Из ванной вышла вся красная и со сбившемся дыханием, словно пробежала несколько километров. Марта, заправляющая в это время постель, посмотрела на меня с подозрением, изогнув бровь, но ничего не спросила.

— Ну, чего встала?! Помогай! — лишь недовольно произнесла.

Я сразу кинулась помогать, может хоть так взволнованное сердечко успокоится, а плохие мысли уйдут в небытие. За чтобы не бралась Марта: поправить одеяло, подушку — я буквально перехватывала её действия, выполняя сама. Домработница лишь вздыхала, поглядывая искоса, а потом отошла к столу, переставляя завтрак графа с подноса на стол. Когда граф вышел из ванной комнаты, при виде него у меня закружилась голова, но на ногах удалось удержаться. Марта поинтересовалась моим самочувствием, на что я ответила: “Всё хорошо”.

Рагнар сел за стол и принялся завтракать, параллельно расспрашивая старшую о дочке. Я подошла к ней и, вставая радом, тоже слушала. Мне можно видеться с Элеонорой, но вся забота о ней легла на плечи няни и кормилицы. Марта рассказывала, что с малышкой всё отлично: хороший аппетит, ночью спит сладко, а днём активна, много улыбается и очень любит внимание. Я улыбнулась, какое счастье, что она в порядке.

***

Поместье графа-анкора Рихарда фон Норда

Утро в поместье графа фон Норда началось с приезда камергера. Нкор Кьелла не ждали, потому его визит удивил Рихарда. Камергер был крайне взволнован, все время поджимал губы и потирал лоб. Мужчины расположились в кабинете графа, и уже там нкор Кьелл без лишней словесной воды объявил:

— Мисс Нежа стала горничной покоев короля.

Рихард, сидя чинно за столом, скрестил пальцы и зловеще улыбнулся. Улыбка отдалась мрачной тенью, отчего нкор Кьелл и вовсе побледнел. Он приехал с целью переубедить дворянина, заставить одуматься; был уверен, что задуманное будет воплощаться невероятно долго, но Нежа своей добротой и чистотой, в которую все во дворце поголовно поверили, подняли девушку на одну из самых важных позиций в замке. Видя злобные, предвкушающие очи Рихарда, камергер понимал, что переубедить феодала не получится, но он всё же попытался:

— Ваше Сиятельство, одумайтесь, — после мужчина опустил виновато голову.

— Новость меня обрадовала, — сперва озвучил Рихард, потом усмехнулся наблюдая за испугом в глазах Кьелла: — продолжайте придерживаться плана, — добавил он, тем самым давая понять, что от задуманного оступаться не намерен.

Камергер поднял голову, нервно сглатывая вязкую слюну, потом, мысленно смирившись с действительностью, глухо произнес:

— Мисс Нежа только недавно стала горничной покоев Его Величества, поэтому быстро реализовывать план не получится, ибо заметят, что королю начало становиться плохосразупосле того, как в его покоях начала убираться Нежа. Её тотчас разоблачат и казнят! Нужно выждать время.

— Хорошо, — согласился фон Норд, потом сделал паузу и строго подчеркнул: — но не затягивайте.

— Да, Ваше Сиятельство…

* * *

Поместье графа Рагнара Ярла

День безвольной слуги поместья сложный. Раньше Розалия и не задумывалась об этом. Раньше она участвовала в уборке женской академии, но то и не сравнится с нелёгким трудом прислуги, где под строгим присмотром старшей домработницы без передыха выдраиваешь стены поместья до блеска.

Розалии было особенно сложно. Тем, кто родился в семье слуг, к тяжелой работе относились как к должному, успевали намного больше, при этом даже к вечеру оставались активными и полны сил. «Аристократка» же уставала быстро, ведь не привыкла столько работать, отчего сильно получала от Марты: та корила её за медлительность и бездарность. Ругать былую госпожу женщине доставляло особое изощренное удовольствие, при этом понимала, что ответить Розалия ей не может. Остальные наблюдали за этим с сочувствием, ведь предвзята Марта была исключительно к когда-то графине. Наблюдая за бледной Розалией, которая не произносила ни слова об усталости, продолжала исполнять работу под недовольные крики старшей, а та не отходила, наблюдала, ругала и снова кричала.

— Отдохните, мисс Розалия, — тихонько, с тем уважением, когда девушка была супругой графа Ярла, обратилась одна из служанок, как только зловредная Марта покинула холл, в котором сейчас шла уборка.

— Всё нормально, — ответила запаханная воспитанница, разминая затекшую спину, потом своими некогда нежными руками взяла грязную половую тряпку и продолжала натирать пол.

Служанка печально опустила глаза, видя эту грустную картину. Для всех в поместье загадка: почему граф Ярл так поступил с супругой, которая совсем недавно родила ему замечательную девочку. Догадывались, что в размолвках графской семьи был замешан кто-то третий. Самые смелые даже расспрашивали мистера Агмунда, но он ничего не сказал. Однако то, что Его Сиятельство превратит жену в безвольную служанку — не ожидала ни одна душа в поместье.

— Вас она заставляет работать больше всего, — отозвался худой мужчина, натирающий перила лестницы. — Словно мстит, — хмуро добавил он.

— Да Марта всегда такой была! — воскликнула служанка рядом, сложив руки на широкой талии. — Ещё та лицемерка, — протянув фразу, защелкала язычком.

— Как угодно можем её обзывать, а слушаться обязаны, — произнесла Розалия, — она ведь старшая.

— Она к вам не справедлива! Мисс Розалия, уж не знаю, чем вы так разозлили нашего господина, но с тряпками возиться не ваша участь! Вам бы помириться… Или если всё так серьезно, то хотя бы пожаловаться на эту лицемерку!

— Обо мне сплетничаете, лентяи?! — донеслось эхо с коридора.

Слуги тотчас напряглись и, понурившись, вернулись за работу. Вскоре и хозяйка голоса показалась. Проходя по всем презрительным взглядом, она остановилась на Розалии. Взор на себе девушка ощутила сразу, но не нашла смелости тоже поднять глаза, лишь слышала