Впусти меня в своё сердце - Елена Филатова

— Она пригласила к себе — говорит глухо и опускает взгляд.

— Хорошо — конечно не знаешь чего ожидать от этого визита.

— Марин ты поедешь со мною? — смотрит так умоляюще, что не возможно не согласится.

Ведь именно сейчас ему сейчас нужна поддержка и он должен ощутить, что значит семья в моём понимании.

— Конечно — соглашаюсь и обнимаю его, чтобы успокоился и почувствовал меня рядом.

— Спасибо — слышу глухое в ответ, но такое греющее душу.

Глава 55

Марина.

До квартиры матери Руслана добираемся довольно быстро. Она живёт в центре города, спальный район.

Руслан очень напряжён, он переживает очень. Подхватываю его под руку, когда он начинает подниматься по лестнице.

— Всё будет хорошо — пытаюсь убедить его и себя. Я не знаю какой будет реакция его матери на наше появление вдвоем.

Но каким бы оно не было я должна всё выдержать и поддержать Руслана. Ведь ему здесь труднее всего.

— Ничего здесь не поменялось — грустно улыбается оглядываясь вокруг.

Сколько времени он здесь не был?

Мы подходим к одной из входных дверей, и Руслан нажимает на звонок, тяжело выдыхая.

Сжимаю поддерживающе его ладонь.

Раздается звук открывающегося замка, и Руслан вздрагивает. Его мать открывает дверь.

Она одета в чёрное платье, на её голове повязан тёмный платок. Она выглядит очень уставшей и эмоционально вымотанной.

— Мам, как ты? — говорит хрипло Руслан.

Похоже он также поражён, как и я.

Её гуды подрагивают, она всматривается в лицо Руслана. Но потом резко отворачивается.

— Явился — выдаёт очень грубо, словно очень злится на него.

За что?

Меня для неё не существует, наверное.

— Да, мы с Мариной- начинает Руслан.

— Ей здесь нечего делать — указывает на меня.

Другого отношения я и не ожидала.

— Мам, давай поговорим. Ты нас не впустишь?

— Деньги принёс? — говорит резко.

— Да, я же обещал — Руслан полез в карман куртки.

Наверное, надо вмешаться.

— Вы даже не впустите его в дом? Он же ваш сын.

— А ты кто такая мне указывать что делать?

— Для вас я никто, согласна. Но он сейчас для вас единственный родной человек, который пришёл помочь. Зачем вы ему грубите? Ведь он не виноват в случившемся. Ни в одной ситуации. Ни с вашим сыном, ни с мужем. За помощью вы к нему обратились, и он не отказал. Зачем сейчас вот так грубить ему. Ведь он ваш сын. Я не претендую ни на что, я сторонний для вас человек, но не он. Поговорите с ним, пожалуйста- прошу её, понимаю, как это нужно Руслану.

Молчит, поджимает губы, обдумывая.

— Да делайте, что хотите — она отходит от двери.

Хочу пропустить Руслана вперёд, вдруг она дверь перед моим носом захлопнет. Но Руслан подталкивает меня, чтобы заходила вперед.

Ладно переступаю порог и не знаю, чего ожидать дальше.

Квартира очень просторная, хорошо обставленная. Смотрю на Руслана. Он осматривается, впитывая увиденное с особой жадностью во взгляде. Он скучал по дому.

Он достаёт деньги из кармана.

— Вот мам, всё что мы с Мариной смогли.

Она осматривает меня с головы до ног, затем брезгливо берёт деньги.

— Если бы не необходимость ни за что бы не взяла деньги от неё — морщится словно кусок лимона съела.

Пересчитывает деньги, слюнявя палец почти на каждой купюре, с таким видом, словно это мы ей должны.

— Здесь очень мало! Не хватит и половины на всё! — заявляет безапелляционно.

Мало! Вот это запросы! Чувствую, как рука Руслана вздрагивает в моей.

— Мам зачем такие траты, давай по скромнее, если хочешь можем вместе выбрать- начинает Руслан.

— Скромнее! Да Гриша достоин самого лучшего! — взрывается она.

— Достоин не спорю, но, если нет возможности, значит нужно сделать всё скромнее. Много народа будет?

— Не очень он со всеми поссорился за последние полгода.

— Тем более, можно постараться уложиться в эту сумму. Больше нет правда! — оправдывается перед ней.

— Ладно постараюсь уложится, раз сынок не может больше раскошелится на своего отца.

Опять упрёки.

Руслан опускает взгляд.

— Мам можно в комнату мы пройдём? Хотел…

— В какую ещё?

— Нашу в Ником — его голос просаживается.

— Нет её больше, там всё переделано. Но если хочешь проходи. Я договариваться пошла по ритуальным услугам.

Она отворачивается и идёт на кухню. Руслан стоит в растерянности.

— Идём — тянет меня за руку к самой дальней комнате.

Иду за ним следом. Руслан заходит в большую и светлую комнату. В ней нет мебели только стеллажи вдоль стен. Выглядит честно говоря жутковато, словно это музей или выставка. Безжизненная комната.

Руслан проходит и подходит к одному из стеллажей. Берёт фотографию. Я радуюсь от того какой он на ней счастливый и беззаботный. Но глаза словно не живые. От того как касается Руслан пальцами лица на фотографии прихожу в ужас. Это Никита. Никита на фотографиях везде! Не Руслан! Господи, это музей, посвящённый Никите!

— Это Ник — тихо говорит Руслан — мы после школы сбежали за гаражи к речке и ловили лягушек. Друг Ника сфоткал нас вместе.

— Но на фотографии только Никита — поражаюсь.

— Меня стёрли — говорит грустно и ставит фотографию на место.

Осматривается.

— Меня стёрли, как и из жизни, Марин — он поражённо смотрит на комнату — раньше здесь было два дивана и два стола напротив друг друга, их разделали пара шкафов, так у нас были импровизированные свои комнаты.

Ему так тяжело даётся осознание этого и находиться здесь. Он с такой болью смотрит на стеллажи.

— Может пойдём? — хочу увести его отсюда.

— Подожди, у меня от него ничего не осталось — говорит хрипло и подходит к стеллажу, в котором выложены документы о курсах, аттестаты и какие-то камни.

— Он собирал камни? — поражаюсь какие некоторые необычные.

— Да он всегда как-то находил интересные. Вот этот мы нашли на берегу речки.

Он цветной и очень красивый.

— Хочешь взять его?

Он кивает и прячет его в карман.

— И ещё вот эту — он берёт одну из фотографий, где Никита на велосипеде, ему лет пятнадцать — я научил его ездить на велосипеде тогда.

— Думаешь мама не заметит пропажу?

— Тогда идём скорее — он хитро улыбнулся и взял меня за руку.

Мы вышли в коридор. Было слышно, как мать разговаривает по телефону. Заметив нас, она заканчивает разговор.

— Нам пора — говорит Руслан — если что-то будет нужно…

— Да ничего всё уже