Станешь моей победой - Викки Марино

— Анна Пална, у тебя сегодня во сколько заканчиваются занятия? — спрашивает отец.

— Я освобожусь к половине пятого.

— Прекрасно! Тогда скажу Плутосу, чтобы к этому времени он был около университета и забрал тебя.

Забрал? Как около университета? Нет! Нет! Нет!

А если Мирон нас поймает? Что будет тогда? Больше всего на свете я боюсь ранить его и увидеть в отражении любимых глаз предательницу. Но если бы у меня была возможность выбирать, то я бы никогда не согласилась на это свидание. Честно!

— И еще, Аня… Будь с Плутосом мягче. Не забывай о том, что твое благополучие — лучная награда для нас с матерью. Все, что мы могли тебе дать — дали. Осталось немного: хорошее образование и крепкий брак. Думаю, с Плутосом у вас все сложится самым наилучшим образом.

— Пап! Но я… — прикладывая ладони к пылающим щекам, заслоняю отцу телевизор. — Он мне даже не нравится!

— Внешность — всего лишь оболочка. Так что не дури, Анна Пална, — поцеловав меня в лоб, отец вернулся к утренним новостям.

Хочется ответить отказом, топнуть ногой. Но вместо это я, дождавшись, пока отец потеряется в новостной тв-ленте, убегаю в ванную. Стекая по стене, подтягиваю колени к подбородку, обхватываю их руками и плачу. Всхлипывая, думаю о том, как мне жить дальше. Как выбраться из этого ада? Я словно стою на краю пропасти и вот-вот рухну вниз.

Стоит представить, что для Мирона я больше не буду особенной, становится тошно, внутри все переворачивается. Не хочу, чтобы он исчезал…

От этих мыслей только сильнее сжимаюсь в комочек, стараясь спрятаться от всего мира. И очередной всхлип. Но на этот раз еще более острый и громкий, словно острая бритва режет меня на куски. Пытаюсь привести дыхание в норму, но получается плохо. Закрыть бы сейчас глаза и перелистнуть этот день. А завтра все будет, как прежде. Все будет по-другому. Никаких проблем, никаких слез.

Ха-ха! Наивная!

В момент, когда от немых криков начинает кружиться голова, а перед глазами и вовсе все расплывается, слышу, как кто-то скребется в дверь.

Подскакиваю на ноги. Быстро размазываю слезы по щекам, и, закинув на плечо полотенце, подхожу к раковине. Набрав в руки холодной воды, плескаю себе в лицо, пытаясь хоть немного успокоиться.

— Анна, немедленно открой мне дверь! — суровым строгим тоном чеканит мама. Когда она в таком состоянии, с ней лучше не спорить. — Ты чего ревешь? — налетает на меня сразу, как только я открываю дверь.

Насухо вытираю лицо полотенцем и, не поднимая глаз, отвечаю:

— Никто не ревет. Все хорошо.

— Не ври мне! Я же вижу, что ты плачешь!

Глубоко вдохнув, задерживаю дыхание и спешу покинуть маленькую, душную комнату. Вот только отпускать меня так просто явно не собираются.

— Я с тобой еще не договорила! — мама больно сжимает пальцы на моем локте и заталкивает обратно вглубь ванной. — Это все из-за… — прикрыв дверь, переходит на шепот. Но даже он бьет по перепонкам, словно дикий ор. — Все дело в том парне? Как его… Мирон, кажется… — выплевывает с нескрываемым отвращение. — Ты же понимаешь, что у вас нет будущего! Тебе надо выбрать правильного мужчину. Это я́ тебе говорю. Поэтому подотри слезы и отправляйся на учебу. А вечером ты встретишься с Плутосом и сделаешь так, чтобы он снова захотел пригласить тебя на свидание. Поняла меня, маленькая дрянь?!

Что с ними с самого утра происходит?

— Да, я поняла тебя, — киваю головой, словно марионетка в руках опытного кукловода. — Извини, что повела себя неправильно.

Но и на этом моя пытка не закончилась. Мама взяла меня за плечи и, пристально посмотрев в глаза, спросила:

— Ты чиста?

— Что? — здесь я давлюсь воздухом и начинаю громко кашлять. — Да как ты… Мама! С чего бы вдруг такие вопросы? Если не веришь, можешь отправить меня на домашнее обучение! Да я даже не могу спокойно в магазин сходить, ты сразу меня в чем-то подозреваешь!

— Ну ладно, Аня… Дочка… — в ее голосе опять слышится теплота и нежность. Но я знаю, что это ненадолго. Мама никогда не умела держать себя в руках. Она слишком эмоциональна и импульсивна. — Ты же знаешь, что мы с отцом желаем тебе только хорошего… Мы же тебя не здесь и сейчас замуж выдаем. Наоборот, даем вам время узнать друг друга, привыкнуть. А там, глядишь, стерпится — слюбится, — говорит так, будто сама себя в этом убедить пытается. Изо всех сил старается сохранять спокойствие, когда у самой на лице — печать мрачного торжества.

Ага… Вот только брак с нелюбимым — это как высшая мера наказания, как приговор, который не подлежит обжалованию.

Все знают, что навязывать человеку свое мнение, подавлять, подчинять своей воле — это не по-божески. Но люди равно идут наперекор совести… А потом, когда уже становится поздно, мучаются и страдают.

Что может быть страшнее, чем жить по чьему-то «идеальному» сценарию, по указке чужих мыслей? Что может быть хуже, чем потерять себя в этом мире?

И разве я плохой человек или ужасная дочь, если мечтаю хоть о малой толике счастья?

Но я все равно стану лучшей версией себя…

Для него…

Выхожу из дома и смотрю в небо, которое затянуло тучами. И кажется, что все мои проблемы — это и есть те самые черные, холодные, тяжелые облака. Они меня полностью поглотили, не позволяя нормально дышать.

На нашем месте, а если быть точнее — на остановке, вижу машину Мирона. Он, как всегда, улыбается и машет мне рукой. Но сразу после этого в грудь прилетает точный удар в сердце, нанесенный совестью. Хочется согнуться пополам, чтобы перетерпеть ноющую боль, но все, что мне остается, стиснуть зубы и двигаться вперед.

Задыхаясь от своей беспомощности и бесхребетности, не знаю, как смотреть Миру в глаза. Нет, не из-за того, что было ночью. Наоборот, я чувствую, что мы стали еще ближе. И теперь такой контакт не кажется мне каким-то неправильным и запретным. Эта ночь была волшебной. Мы тонули в нежности. Мы дарили друг другу ласку. Мы чувствовали. Мы были собой. Настоящими…

И я хочу до конца. Лучше. Ближе. Оставаться его особенной. Потому как находиться в объятиях любимого человека и считывать любовь в его глазах — это лучшее, что случается с человеком.