Преследуя нас - Кэт Т. Мэйсен

в силах сопротивляться, он вводит свой член внутрь, заставляя меня задыхаться. Он продолжает наблюдать за мной, наши глаза смотрят друг на друга. На этот раз мы молчим, но я вижу по его глазам, что он близок. Его движения ускоряются, пока я не чувствую последний толчок, и он хрипло произносит мое имя, его хватка оставляет красные следы на моих руках. Это все, что мне нужно, пока я следую за ним по этому великолепному пути наслаждения.

Мы прижимаемся друг к другу, наши тела, покрытые потом, прижаты к стене. Он осторожно опускает меня на пол, мои ноги шатаются и не могут меня удержать. Я держусь за его предплечья, пытаясь удержать равновесие. У него такие рельефные мышцы, гораздо больше, чем я помнила много лет назад.

Черт, он такой сексуальный.

Успокойся, Чарли, он твой, и ты можешь трахать его в любое время, когда захочешь.

О, черт побери, я знала, что фраза Эрика приживется, к моему ужасу.

Он вытаскивает член, заставляя меня вздрогнуть: — Тебе больно?

— Голова — от удара об стену, но я предполагаю, что ты имеешь в виду мои женские части, и ответ — да. Ты очень большой, мой дорогой муж, и давно у нас не было столько секса.

— Я приму это как комплимент, — отвечает он с наглой ухмылкой.

Конечно, он воспримет это как комплимент. Он большой, а мое влагалище болезненное. Не думаю, что хоть один мужчина может обидеться, если женщина скажет ему, что у него большой член".

— Как скромно с вашей стороны, мистер Эдвардс.

— У нас еще есть сегодня, завтра и послезавтра, миссис Эдвардс.

Его слова снова попадают прямо в то место, которое заставляет меня сжиматься, и это ощущение сочащейся по ноге спермы становится трудно игнорировать. Я извиняюсь и иду в ванную, чтобы привести себя в порядок.

Ух ты, как он может так много кончать… Я имею в виду, разве с каждым разом не должно становиться меньше?

— Ладно, время для большого тура, — объявляю я, впрыгивая обратно в гостиную, — Добро пожаловать в гостиную. Вот как нужно работать с телевизором.

— Шарлотта, я знаю, как работает телевизор.

— Хорошо, но это умный телевизор.

— Я уверен, что смогу получить степень магистра в обращении с любыми электронными устройствами.

— Ну, тогда давай перейдем к кухне.

— Как насчет того, чтобы показать мне нашу спальню?

Его соблазнительный взгляд не остается незамеченным, и я не могу поверить, что мои ноги дрожат при упоминании нашей спальни.

— Конечно… следуй за мной, сосед.

Я тяну его за руку, но вместо этого он обхватывает меня за талию, осыпая мою шею нежными поцелуями. Отвлеченная, я представляю спальню, но знаю, что у него другие идеи.

— Сними всю свою одежду, — требует он.

Внутри нашей спальни я выполняю его просьбу и снимаю с себя всю одежду. Обнаженная перед ним, я не могу не чувствовать себя сексуальной, так как его глаза смотрят так отчаянно, борясь с какой-то внутренней борьбой. Он продолжает смотреть на меня, проводя кончиками пальцев по моему торсу, и я закрываю глаза, наслаждаясь его прикосновениями.

— Так чертовски идеальна, — шепчет он.

Я открываю глаза, отчаянно желая смотреть на него.

— Ложись на середину нашей кровати и раздвинь ноги как можно шире.

Мне нравится, когда он использует слово «наша». Как может такое простое слово иметь столько смысла? Как одно слово может определять целые отношения? Я следую его указаниям и ложусь на кровать, прижимаю голову к подушке, полуприседаю на локтях и широко раздвигаю ноги перед ним.

Он стоит на краю кровати и смотрит на меня, смотрит между моих ног. Как лев, жаждущий добычи, он облизывает свои губы, и я не могу остановить свою руку, блуждающую вниз и ласкающую мой набухший клитор, издавая небольшой крик, когда они соприкасаются. Положив руку на мое колено, он раздвигает мои ноги.

— Такая чертовски совершенная… всегда так готова для меня.

Опустившись ниже, он проводит языком по внутренней стороне моего бедра. Мое тело ждет в предвкушении, он знает, как сильно я хочу, чтобы он просто пошел прямо за призом, но вместо этого он продолжает дразнить меня, тихонько дуя мне между ног. Наклонив голову назад, я поднимаю бедра, отчаянно желая, чтобы он попробовал меня на вкус. Но нет, конечно, для Лекса главное — самоудовлетворение, и в данном случае он с удовольствием дразнит меня, пока я схожу с ума от ожидания.

— Так не терпится… чего именно ты хочешь?

От очередного дуновения теплого воздуха на мое бедро, все мое тело содрогается, и я отчаянно хочу, чтобы он поглотил меня, сейчас же.

— Я хочу, чтобы твоя голова была между моих ног. Я хочу, чтобы ты сосал каждый дюйм моей киски. Я хочу слышать твои стоны, зная, что ты не можешь насытиться. Я хочу, чтобы ты вводил свои пальцы внутрь меня, в каждую дырочку… очень сильно. Я хочу кончить, и я хочу, чтобы ты вылизал каждый сантиметр меня дочиста.

Он стоит передо мной, его дьявольская ухмылка переходит в оскал: — Моя грязная девочка… твое желание — мой приказ.

* * *

— Значит, я действительно отстойный экскурсовод?

— Ммм, скажем так, у твоей аудитории были другие заботы.

— Лекс?

— Ммм…, — он хмыкает.

Ладно, я не знаю, почему я заговорила об этом, почему решила, что сейчас самое время открыть банку с червями, открыть темный шкаф, тот, которого ты боишься, потому что он полон пауков и других страшных существ. Только в моем нет, он просто полон других мужчин.

— Когда мы собираемся поговорить?

— О чем?

— Обо всем.

— Будь более конкретной.

— Я не знаю. Просто мне кажется, что мы не говорили о других вещах, и я бы предпочла выяснить это сейчас. Я не хочу, чтобы ты строил догадки и придумывал свои собственные мысли о некоторых ситуациях.

Он поднимается, настороженно глядя на меня, но вместо этого я поворачиваюсь лицом в другую сторону и притягиваю его к себе, прижимаясь спиной к его груди. Я не могу смотреть ему в глаза, они выдают все.

— О прошлом… Джулиан.

— Шарлотта…, — предупреждает он.

— Я понимаю, Лекс, ты парень. Тебе не нужно это слышать, и у тебя есть какая-то встроенная способность отгораживаться от всего, игнорировать и двигаться дальше. Но я женщина. Это часть моей генной инженерии — говорить о таких вещах.

Он молчит, поэтому я продолжаю говорить: — Я любила его, Лекс, но это была другая любовь. Больше похоже на любовь к комфорту. На бумаге он был всем, чего женщина