Только моя принцесса - Инна Стужева

Что я и сделала, хотя внутри всю разрывало от обиды.

Горр успокоил, сказав, что медперсоналу заплачено за самый лучший уход. Только не упомянул о том, что медсестра едва ли не их с Игнатом возраста, а еще очень красивая.

Может…Может, поэтому Игнат так негативно воспринял мой приход?

А потом поинтересовался зачем-то, как прошел обед. Будто ему есть до этого какое-то дело. Словно не все равно.

А теперь кажется, и правда не все равно.

Придрался к одежде, не понравилось ему.

Зачем-то делает вид, что я для него по-прежнему что-то представляю.

Да, я нарядилась в излишне короткую юбку. Но на то есть свои причины.

Да, я повисла на брате под взглядом Игната так, как будто тот мой парень, и с ним меня связывает что-то глубоко личное и, по меньшей мере, романтичное.

Да, я не удостоила Игната прямого взгляда. Чтобы лишний раз не разочаровываться.

И что с того?

Зачем он приблизился и дал понять, что его как-то беспокоит мой внешний вид?

Зачем вторгся в мое личное пространство своим рваным дыханием, негромким, но вибрирующим на каких-то необычайно чувственных нотах проникновенным голосом и притягательным до ужаса мужским запахом?

Отчего тело сразу же преобразуется в мягкий безвольный пластилин.

Почему он просто не прошел мимо?

Зачем? Зачем?

Меня так тянет к нему, так неумолимо тянет, но я не хочу в очередной раз разбиваться о непробиваемую стену.

Я отчаянно боюсь, что мой план снова не сработает.

Наверное, что-то со мной не то и не так.

Я…не могу нравиться мальчикам. При близком общении со мной они все…отворачиваются и начинают сторониться.

И если с парнями из лицея все понятно, они уже давно пляшут под их с братом дудку, то Вадим…Даже он…

Прислал дурацкое сообщение, в котором заявил, что не хочет больше со мной общаться, и пропал. Будто не он названивал и написывал все дни и вечера напролет, а еще приглашал в гости на следующие выходные.

Это из-за того, что я отказала ему в поцелуе?

Я не понимаю…

Если парням от девчонок только этого и нужно, и без этого они отказываются встречаться, почему же Игнат, наоборот, сторонится меня и моих прикосновений?

Вадим хотя бы попытался выказать интерес, тогда как Игнат, хоть и спас, только и делает, что снова старается уколоть.

Что остается делать?

…

На перемене Мила тащит меня в кафетерий, и я иду. На деревянных ногах, сама же только тем и занята, что среди учащихся высматриваю брата и его компанию.

Боюсь столкнуться, и вместе с тем этого хочу. Но у витрины с пирожными толкутся одни лишь девчонки.

- Говорят, Вадим Рудской, ну, новенький старшеклассник, забирает документы из лицея, - произносит Карина Одинцова, староста соседнего класса. – Прикиньте?

- А почему? – любопытничает Мила, бесцеремонно влезая в разговор.

- Сами не знаем, - пожимает плечами Карина. – Пока что он взял больничный, но слух уже прошел.

- Странно, - не унимается подруга, - хотяяяяя…

И Мила со значением косится на меня.

- Что? – не выдерживаю этого взгляда с хитринкой.

Так и тянет щелкнуть любопытную Варвару по лбу.

- Да, Алис, - встревает в разговор темноволосая Яна. – Вы вроде бы встречаться с ним начали. Ты должна знать, в чем там дело.

- Ничего я не знаю, - говорю я, вдруг некстати подумав, а не могло ли такое решение оказаться делом рук брата и его подпевал?

Но девчонки уставились на меня, и не дают как следует развить эту мысль.

- Вадим Рудской…Мы с ним…

Хочу сообщить девчонкам, что мы прекратили всякое общение еще неделю назад. К тому же, как парень он меня больше не интересует. Чтобы те не приставали больше. Что для меня и самой эта новость оказывается неожиданной.

Но тут вдруг выражения лиц всех подруг без исключения резко меняются. Становятся настолько глупо-заискивающими, что не стоит труда догадаться, кто именно подходит к нам со спины.

Такой эффект остолбенения и внезапного помутнения рассудка у девчонок могут вызывать у нас только двое.

Я замолкаю, так и не закончив фразу.

Разворачиваюсь.

Так и есть, Игорь с Игнатом.

Притягательные, аж дух захватывает. Один с пронзительно-синими насмешливыми глазами, другой – с затягивающими в непроглядную бездну опасными черными омутами.

Самые невыносимые, но, конечно, и самые-пресамые лучшие.

Только в свете последних событий меня их появление не слишком радует, скорее напрягает.

- Ах-ха, привет, - восклицает Мила, как обычно стараясь сделать вид, что ее тайное увлечение моим братом осталось в далекой средней школе.

- Привет, - со смешком здоровается Игорь, переводя на подругу наглый, читающий все ее мысли до единой взгляд.

Та сейчас же и довольно густо краснеет.

Вчера я краснела точно так. Когда случайно узнала, что Горр замутил с той красивой молоденькой медсестрой, что ухаживала за Игнатом. К которой я без промедления его приревновала.

А произошло все так.

Будучи в подавленном настроении, но уже не в силах справляться с ним в одиночку, я решила прокатиться до особняка брата.

Звонить и предупреждать не стала.

Решила, что даже если Горра не окажется дома, ничего страшного, пообщаюсь с Марьяшкой. Или с дядей и тетей.

Да, в конце концов, просто поваляюсь на диване в гостиной и посмотрю какой-нибудь фильм. Все же какая-никакая, но смена обстановки.

Ну и поехала.

Мгновение, и вчерашний вечер незамедлительно появляется перед глазами.

…

Вот, водитель подвозит меня к особняку, я захожу в холл, а тети с дядей и Марьянки дома не оказывается. Но машина брата стоит во дворе, и экономка также подтверждает, что Горр где-то здесь. Наверное, в своей комнате.

Я легко взбегаю по лестнице, и по старой привычке врываюсь в комнату брата без стука.

Тем более что музыка орет так, что стука он может не услышать. Так и состариться под дверью недолго.

Я захожу, и…Застываю в немом изумлении и шоке.

Просто в шоке. Боже. Треш.

Ее я сразу узнаю, а на него…На брата я стараюсь не смотреть. Поскорее увожу взгляд и, с пылающими щеками, выскакиваю вон. Захлопываю дверь и кубарем, не помня себя скатываюсь с лестницы.

Вбегаю в гостиную, плюхаюсь на диван перед огромной плазмой и принимаюсь тяжело порывисто дышать.

Вдох-выдох-оцепенение.

Щеки и лоб так печет, словно у меня подскочила температура под сорок.

Я жмурюсь, как будто удастся стереть увиденное из памяти.

- Алисочка, с тобой все хорошо?