Когда отцветает камелия - Александра Альва

Впереди раскинулась поляна, на которой сидели ёкаи, собравшись вместе вокруг костра. Всё выглядело в точности так, как нарисовала на картине Цубаки: дерево адзуса стояло позади, и к нему со всех сторон тянулись чёрные извивающиеся нити. Над землёй висела тяжёлая аура скверны, и даже несведущему в магических делах человеку здесь стало бы не по себе.

Юкио посмотрел на костёр, и повсюду начали загораться кицунэби, полыхая ярко-голубым пламенем на ветру и окружая ёкаев плотным кольцом. Застигнутые врасплох беглецы всполошились, но уже оказались в ловушке.

– Нам ведь говорили, что здесь безопасно! – взвыл один из монстров, пряча под изорванной холщовой одеждой опалённый хвост.

– Нет-нет-нет! Прошу вас, отпустите, мы ни в чём не виноваты!

– Это же тот самый надоедливый Посланник! Как он нас выследил?!

Юкио усмехнулся и раскрыл ладонь, на которой вспыхнул ещё один огонёк, и чем выше он взвивался к небу, тем жарче разгорались кицунэби вокруг костра.

– А-а-а-а! – послышались вопли ёкаев, которые теперь толкали друг друга, только бы оказаться подальше от обжигающего пламени.

– Кто приказал вам воровать души? – спросил Юкио и медленно приблизился к беглецам, оглядывая каждого из них.

– Тут дети, пощадите! Тут дети!

– Нужно было думать об этом, прежде чем идти на такой риск, – сказал кицунэ и усилил огонь.

Конечно, он не собирался убивать маленьких ёкаев, но знал: если ещё немного надавить, то эти трусливые создания точно заговорят. Так оно и случилось: кэукэгэн, сбежавший из дома семьи Тори, выполз немного вперёд, пряча под своим телом чёрных детёнышей, и заплакал:

– Мы не знаем, мы правда не знаем, зачем кому-то понадобились эти души! Мы всего лишь выполняли приказ, чтобы получить награду!

– Чей приказ?

– Я… я не знаю. К нам приходил вестник в чёрном плаще и маске, и он пообещал за хорошо выполненную работу дать энергию, чтобы мы смогли принимать человеческий облик! А без этого сейчас ёкаям тяжело живётся, поймите же!

– Человеческий облик? – Юкио повторил фразу и вскинул брови: простые иллюзии умели творить многие духи, но изменять своё настоящее обличье могли только оборотни. У кого бы хватило энергии, чтобы наделить такое количество нечисти этой способностью?

– Мы просто хотели раствориться среди людей, – прошептал кэукэгэн и погладил маленькой бледной лапкой, похожей на руку, своего детёныша, который прятался в его длинных чёрных волосах.

– Зачем вам это? Вы были готовы идти на крайние меры и нарушать запреты Камакуры ради новых обличий?

– Вы и правда не понимаете.

Остальные посмотрели на кицунэ с ненавистью, будто действительно ждали от ками понимания.

– Мир ёкаев больше не такой, каким был раньше, – продолжил кэукэгэн низким гортанным голосом. – Уверена, и вы когда-то скитались по свету простым бессильным лисом, который даже не мог скрыться от людей. Только вам повезло больше, чем другим: вы встретили на своём пути богиню. Для нас же если нет энергии, то нет и силы поддерживать невидимость, а если нет силы, то человеческие отродья открывают охоту с криками: «Нечисть!» Сколько наших уже полегло? А ведь есть ещё божественные запреты на нападения в городах! Как нам выживать, господин? Скажите, как? Если не поселиться в подвале какого-нибудь дома и не питаться грязью, то можно и умереть. Мы не виноваты, что переродились ёкаями и что люди отбирают у нас всё: жилища, свободу, наши жизни! Но ведь мы принадлежим одному миру, он создан для нас всех… Разве мы не правы?! А ками ничего не делают, только лежат на шёлковых подушках в своих святилищах, попивая саке и принимая подношения.

Юкио даже не задумывался о том, насколько тяжело пришлось ёкаям с наступлением новой эпохи. Всё же он стал Посланником ещё пятьсот лет назад и с тех пор старался не вникать в дела низших существ: не хотел вспоминать свою жизнь до встречи с богиней.

– Мне нет до этого дела, – ответил он, отводя взгляд от сбившихся у костра ёкаев. – Меня интересует только одно: как вы воруете души и куда их переправляете?

Кицунэ указал рукой в сторону чёрных нитей, постоянно прибывающих и исчезающих в дереве адзуса.

– Не болтай лишнего! – предупредил кэукэгэна дух женщины с обмороженными потемневшими пальцами и такими же губами. – Если хочешь жить…

Это оказалась та самая юрэй, которую Юкио пытался поймать ещё в самурайском доме: он узнал её запах и мрачную ауру затаённой обиды, что осталась на веере-утива. Теперь, наконец встретив призрака, кицунэ усмехнулся:

– Я могу устроить всем вам смерть прямо сейчас. Особенно тебе, ведь ты украла души у целого клана. Убила женщин, стариков и детей.

Юрэй не ответила и лишь отодвинулась подальше от огня, который постепенно растапливал её замёрзшие конечности. Со лба стекали потоки воды, а на лице отражалось страдание – даже умершие люди продолжали чувствовать боль.

– Я теряю терпение! – Юкио снова перевёл взгляд на кэукэгэна. – Рассказывай всё, если вместе со своими детёнышами хочешь прожить чуть дольше.

– Мы ничего не знаем! Нам только говорили ставить печати…

Темноту прорезала серебряная вспышка, и в небо с одной из веток взлетела тень, раскинув в стороны широкие крылья. Ёкай из дома семьи Тори внезапно захрипел и ударился головой о землю – длинные волосы, покрывающие тело, опалил огонь, а детёныши от испуга выползли из-под матери, словно маленькие пауки. Кэукэгэн затрясся и, издав последний хриплый стон, затих. Остальные ёкаи закричали и начали вопить:

– Нас убьют! Мы все умрём! Спасите!

Только юрэй, казалось бы, совсем не удивилась, увидев эту смерть. Она отвернулась от остальных и упала на землю перед Юкио, растянувшись в поклоне.

– Господин, мы назвали наши имена, когда согласились выполнить задание, поэтому нас легко можно выследить и убить!

Оглядевшись, Юкио не смог найти в небе даже тень существа, которое только что избавилось от кэукэгэна: в воздухе осталась лишь слабая тёмная аура. Вероятно, это было дело рук вестника, о котором упоминал ёкай, но сейчас из-за пойманных беглецов кицунэ никак не мог кинуться в погоню, чтобы узнать больше.

Паника среди духов всё сильнее нарастала, и кто-то уже попытался прорваться через огни кицунэби, не боясь сгореть дотла. В висках у Юкио и так пульсировало от тяжёлых мыслей, а возникший шум ещё больше раздражал, поэтому хозяин святилища достал маленькую деревянную коробочку со знаком инь-ян и открыл крышку – над поляной взвился порыв ветра, приподнимая белые волосы