Княжна ночных воронов - Дина Сдобберг

Целителей я не то что к Эдгару, я их даже в шатёр не пустила. Раны лечила сама. Благо подозревая, что мужа постараются ранить, с собой привезла всего и с запасом. Мне ещё предстояло сообщить мужу о гибели его воинов, но я радовалась, что соблюдая сословные предрассудки, принятые у драконов, со мной не пошли мои служанки. Спесь хранителей помогла сохранить их жизни.

Когда оставалось только дождаться пробуждения мужа, я отпустила всех, и села в изголовье его походной кровати, стараясь даже не шевелиться, чтобы эта конструкция из опор и натянутой в несколько слоёв ткани не рухнула. Да так и задремала. Проснулась от того, что кто-то едва открыв глаза, положил свою голову мне на колени и прижался щекой к ладони.

— Я люблю тебя, и мгновения, когда я думала, что не успею тебе об этом сказать, показались мне самыми страшными в жизни. — Вырвалось само по себе, заставив мужа замереть.

Эдгар медленно поднял голову, не отрывал от меня пристального взгляда.

— Повтори. — Потребовал он, сверкнув янтарём драконьих глаз сквозь привычную синеву.

— Я люблю тебя, Эдгар Чёрный дракон. И мой муж. — Улыбнулась я.

— Спрячу. И запру. Нет, сначала запру, потом спрячу, сокровище моё. — Пророкотал муж.

— И будь любезен, прими свою клятву обратно. Я её не принимаю! — вспомнила я о важном моменте. — И там, за стеной этого шатра есть один недощипанный Журавль, который щеголяет сворованной вещью, заявляя, что это мой подарок. Так вот, верни мне мою вуаль обратно. И объясни этому пернатому, что брать без спросу чужие вещи нехорошо. Да так, чтобы перья в одну сторону, пух в другую!

— Думаешь, я справлюсь? Даже сейчас? — кивнул на бинты Эдгар, но по самодовольной улыбке, было понятно, что он уверен в ответе.

— Это же ты! — подтвердила я.

— Тогда иди сюда! — потянул меня на себя муж.

— Ты же ранен! — возмутилась я.

— То есть, сражаться нормально, справлюсь, а как свои слова подтвердить одним маленьким поцелуем, так сразу ранен? — притворно удивился Эдгар.

Но свои слова пришлось подтверждать, правда, одному поцелую дракон не поверил.

К тому моменту, когда мы вышли из шатра, дыры в трибунах уже не было, её успели восстановить. А Верховный Хранитель объявил, что это погибшие хранители затеяли заговор, так как не смогли справиться с ненавистью к птицам, и орден об их делах и планах ничего не знал.

Я на трибуны не пошла, болела за мужа вместе с Граником и Карлом. А на моём месте переживали Берта, Иза и Свона. Последняя в моменты столкновения Эдгара и Журавля прятала лицо на груди у Рубика.

И хотя сражение было тяжёлым, победа Эдгара была бесспорной. Журавль не мог подняться с песка арены.

— Птицы и драконы заключили мир. И пусть пока это всего несколько родов, но уже один союз освящён пробуждением древней реликвии. Моя жена это моё сердце, и я буду сражаться за неё, даже если буду едва дышать. Но мне нет нужды убивать тебя. Слышал, тебе обещали свободу за бой со мной? Я прослежу, чтобы ты спокойно дошёл до птичьих границ, если поклянëшься, что не станешь нападать на своих провожатых. — Громко произнёс муж, стоя над своим соперником.

— Не первый раз наши дочери вверяют свою жизнь обещаниям драконов в надежде на мир между нашими народами. — Медленно поднимался Журавль. — Я знаю о договоре, ведь последние дни речь только о том, что княжна, твоя пара, дракон. Даже последние три года, проведённые мною в цепях в темнице не сделали меня глухим. Но вот только сотню лет назад три девушки моего клана ушли к драконам жёнами. Вернулся только один израненный спутник, успевший нам передать перед смертью, что драконы убили всех троих, не посчитавшись даже с тем, что те, кого они звали жёнами, носят под сердцем их детей. Поэтому я не верю клятвам драконов.

— А ваши птицы конечно всегда честны и благородны? — как из-под земли появился знакомый мне хранитель из Железных драконов. — И не убивают собственных мужей, пока те спят, и не крадут реликвий рода?

— Угомонитесь! Вы ещё здесь сцепитесь! — встал между Журавлëм и Железным высокий брюнет в алых доспехах.

— Ещё с молокососами я не сражался! — дернул головой Журавль.

— Много чести тебя после Чёрного добивать! — огрызнулся в ответ Железный. — Алый, вы, кажется, тоже невесту ждёте по договору?

— Да, после турнира… А что? — я со всем вниманием смотрела на того, кто предназначен жребием последней из моих сестёр по обители.

— Я буду в числе сопровождающих! — заявил хранитель

. — Да уж конечно! Чтобы девушку убили по дороге? Значит, в число этих сопровождающих войдёт и моя дочь, Радмила. — Набычился Журавль.

— У вас есть дочь? — удивился Эдгар.

— А кто, по-вашему, три года пока я в плену, ведёт наш клан в бой во имя мести? — выпятил грудь Журавль.

— Журавль. И Железный. В моём замке. — Поднял лицо к небу Алый. — У меня только один вопрос. За что, Отец?

*****

Я бежала по мощëнной дороге от самого замка. На бегу махала рукой с зажатым в ней свитком в ответ на приветствия драконов. Заканчивались последние приготовления. Лоринариум уже почти ожил, повсюду добавлялись последние штрихи. Я спешила на площадь, где муж следил за установкой особенной статуи.

— Эдгар! — позвала я, хоть в этом и не было нужды, муж обернулся, почувствовав моё приближение. — Письмо от брата! Они не смогут приехать на праздник в честь восстановления города.

— Это почему? — улыбался, обнимая меня Эдгар.

— У брата княгиня в тягости! — рассмеялась я в ответ.

— Да? Вот это хорошая новость. Надо поздравить, подарки отослать. Сами тогда после праздника к ним съездим, да? Ближе к рождению? — обрадовался муж.

— Не получится. У тебя жена тоже… Того, в тягости. — Сообщила я.

— Ага, в тягости. А носится, как лань по лесу! — догнала меня одна из Синичек, что прибыли вместе с воспитанницами обители, чтобы быть целительницами рода Чёрных драконов.

— Что? То есть? — улыбка стекла с лица мужа, он подхватил меня на руки, потом поставил, потом снова подхватил и явно не знал, что со мной делать. Только прижимал к себе и рычал на всех, кто пытался подойти поздравить.

— А это она ещё ведь рожать не начала, — протянула Синичка.

— Правда? — почему-то шёпотом спросил Гар, кивая на мой живот, по которому вообще ещё ничего заметно не было.