Когда тает лед - Ханна Грейс

Я убираю ей за ухо прядь волос и осторожно обхватываю ладонью ее щеку.

– Кому ты говоришь, что с тобой нелегко? Разве я не знаю?

Морщинка углубляется, но с губ Стейси слетает смешок. Для меня понедельник начался отлично, прошел хреново, а заканчивается, похоже, великолепно. Не знаю, с чего мне стукнуло в голову предложить ей тренироваться вместе. Наверное, просто надоело видеть ее расстроенной. Не уверен, что из меня выйдет хороший партнер, но я не уроню ее, а она нуждается именно в этом.

– Ты не понимаешь, на что подписываешься. – Стейси трется носом о мою руку и вздыхает. – Что, если эти тренировки приведут к тому, что ты меня и на дух не сможешь переносить?

– Анастасия, зачем переживать, что ты мне разонравишься через восемь недель? Просто чтобы ты знала: если нам когда-нибудь будет не хватать игрока, тебе придется играть в хоккей. Думаю, твоя враждебность станет недостающим пазлом в коллективе.

Мне удается поймать ее руку, метнувшуюся ко мне, и нежно пожать. Стейси перебирается ко мне на колени.

– Когда ты выйдешь из машины, мы станем партнерами, и я не прикоснусь к тебе до января, – объясняю я. – Если бы утром я знал, что целую тебя в последний раз, то постарался бы лучше. Ну что, последний поцелуй?

– Ты же не всерьез?

– Еще как всерьез. Не будь ты пьяной, предложил бы трахнуть тебя на заднем сиденье. Так что поцелуй – это совсем безобидно.

Она закатывает глаза и наклоняется, остановившись в дюйме от моих губ.

– Твое обаяние безгранично, Хокинс.

Запустив руки в волосы Стейси, я целую ее от всей души. Это очень странный момент: как будто одновременно начало и конец чего-то. Когда ее бедра покачиваются на моих, я не знаю, плакать или радоваться.

– Мне ведь можно думать о тебе, когда дрочу? – быстро спрашиваю я, когда она вылезает из машины. – Или это против правил?

«Пожалуйста, пусть это будет не против правил».

Она хрюкает. В самом деле хрюкает, как поросенок.

– Я буду играть честно, если и ты тоже играешь честно. Ты же спец по честной игре. Идет?

Твою ж мать. Я киваю, не в силах говорить, а в мозгу возникают очень неприличные картинки.

Следующие восемь недель станут настоящим адом.

Когда я приезжаю домой, все уже знают новости, потому что Стейси написала сообщение Лоле. Я позвонил из машины Фолкнеру. Тот ответил, что, пожалуй, эта идея пойдет на пользу моей репутации и он составит для меня особый режим, чтобы я поддерживал форму. Фигурное катание поможет больше времени проводить на льду, поэтому, я думаю, тренер доволен моим планом. Только думаю, но наверняка не знаю, потому что он обозвал меня самым странным парнем, какие ему встречались в жизни, и пожелал, чтобы мне понравилось носить легинсы.

Ло собрала всех ребят за столом в кабинете и заставила складывать буклеты для «Гамильтона» в постановке театрального общества. Так проще рассказывать всем сразу, и смех в мой адрес звучит в десять раз громче.

– Раз уж ты так любишь помогать другим, то садись. – Лола вручает мне огромную стопку бумаги, которую нужно складывать, и показывает стул рядом с Мэтти. – Не терпится увидеть твою задницу в трико.

– Я бы больше волновался насчет его стояка, – добавляет Генри, старательно выравнивая края буклета. – Стейси всегда на него так действует.

– Ну спасибо, Генри. Но нет, никаких отношений. Она хочет, чтобы ее ничто не отвлекало. Так что будем просто друзьями.

Ребята опять ржут. Могу представить, сколько еще смеха мне придется вытерпеть в ближайшие два месяца.

* * *

Первое открытие в моем фигурнокатательном эксперименте заключается в том, что по вторникам у нас совпадает расписание учебных занятий, мы оба заканчиваем в два часа дня. Мы должны быть на занятиях, но вместо них приехали в торговый центр Мейпл-Хиллс.

Знаете, как бывает в кино, когда нельзя трогать красную кнопку, но кто-нибудь непременно ее нажимает и вы кричите в телеэкран? Анастасия и есть моя красная кнопка. Я знаю, что не должен к ней прикасаться, но мне хочется, а она будет кричать, если я до нее дотронусь.

Она такая хорошенькая, когда увлеченно объясняет, как важно правильно подобрать одежду для фигурного катания.

– Прекрати смотреть на мои губы и слушай внимательно, – требует Стейси.

– Я слушаю внимательно, но все равно не понимаю, почему нельзя носить спортивные брюки.

– Просто нельзя, понимаешь? Мы покупаем легинсы.

Как мило.

– Да, мэм.

В первом магазине не нашлось ничего мужского, во втором ничего не подошло на мои бедра, зато в третьем оказался превосходный выбор.

– Что насчет этого? – спрашивает Анастасия, показывая легинсы моего размера.

– Они же леопардовой раскраски.

– Вижу. Ну так что?

Вздернув бровь, я прислоняюсь к вешалке.

– Разве леопардовый принт – это недостаточный ответ? Почему бы для экономии времени сразу не исключить любой животный принт?

Она собирается возразить, но нас прерывает звонок моего телефона.

Отец. Отклоняю вызов и убираю телефон в карман.

Анастасия протягивает другие.

– Под зебру тоже нельзя?

– Конечно.

– Уверен? Твои бедра в них будут выглядеть просто отпадно.

– Если хочешь видеть мои бедра, могу кататься в трусах, и проблема будет решена. Пойдем поедим?

Она даже не утруждает себя ответом.

– Я так понимаю, это означает «нет», – заключаю я.

Порывшись в целом море черных легинсов без животного принта, я нахожу несколько моего размера. Анастасия ворчит и хмурится, когда я плачу за «скучную» экипировку, и мы покидаем магазин.

Я порываюсь взять ее за руку, но тут же останавливаюсь, и моя протянутая рука повисает в воздухе. Мы молча идем к фудкорту, и я вижу по лицу, что ее что-то беспокоит. Только собираюсь спросить, как мой телефон снова звонит.

Отец. Отклоняю вызов.

Мы занимаем столик в стороне от других посетителей, где тише. На лице Анастасии то же озабоченное выражение.

– О чем задумалась, ворчунья? – дразню я.

– Об НХЛ.

Неожиданно.

– Я за разнообразие в спорте, Стейс, но думаю, ты мелковата для хоккеистки. С чего ты задумалась об НХЛ?

– Просто думаю, как спокойно проведу выпускной курс, если ты уедешь в Канаду сражаться со всякими лосями[13]. – Она пожимает плечами и выдавливает улыбку. – Это глупо, забудь.

– Мне лестно, если ты считаешь, что я могу сражаться с лосями, но не уверен, что они часто забредают в центр Ванкувера, – смеюсь я. – Известно ли тебе, что есть прямые рейсы в Ванкувер из Лос-Анджелеса? На случай, если захочешь нарушить свой покой и навестить меня.

Она собирается ответить,