Счастливы вместе - Мари Соль

В конце концов, девушка входит сама.

— Это кто? Туся! Кто это? — невидящая Лёня суетится и дёргает носом.

— Ежи, — отвечаю, пытаясь ответить: «Лежи ты спокойно, это Мариночка, наш консультант». Но фраза вообще неподъёмная! Так что «ежи» — это всё, что могу я озвучить.

— Какие ежи? Тусь! Ты чего? Ежи? Про ежей ничего не написано. Это ежиный массаж? Иглоукалывание что ли? — пытает подруга.

Не могу сдержать смех:

— Хо-хо-хо!

— Ох, ну что же вы так? — произносит Марина, подняв Лёньке «веки», точнее, листы бурых водорослей с глаз.

— Ой, это вы! Слава богу! — выдыхает Алёнка.

— Ну, что? Вылупляемся? — смотрит Марина на нас, как ботаник на бабочек.

«Вылупляемся» — это по их словарю означает — преображаемся после процедур и превращаемся в писаных красавиц.

— Ой, подождите! — прерывает Алёнка, — А сфоткайте нас?

— Ы серьёзно? — смотрю на неё.

— А что? Когда мы ещё вот такими окажемся? Это ж умора! — кивает подруга.

Консультантка согласна. Алёнка ей объясняет, где взять телефон. Он на тумбочке. Мы неумело позируем. Сонька ещё продолжает сопеть. После всех процедур ощущаю себя обновлённой. Тело и впрямь, словно дышит. Коже так непривычно легко!

По программе у нас чаепитие. А потом мы пойдём наводить марафет.

Соня грызёт печенюшку.

— Я решила! — объявляет торжественно, — Буду косметологом!

— Не прошло и полгода, — вздыхаю, — А как же твой роман? Так и останется, не дописан?

— Снежинки на ресницах таяли,

И зачарованно читали мы,

Красивый недописанный роман

Про любовь, без измен…, — напевает Алёнка.

— Я решила, что это полезнее, — делится Соня, — Буду женщин красивыми делать. Это ж тоже медицина, типа.

— Типа, — повторяю за дочерью. Посмотрим, надолго ли хватит идеи.

Тут в наш «скромный» отдых внедряется девушка в светлом костюме:

— Ну, как самочувствие? Что-то хотите?

— Скажите, — кокетливо щурится Соня, — А у вас есть косметологи?

— Да, конечно, — кивает работница.

— А сколько они получают? — интересуется дочка.

— Соня! — одёргиваю её.

— Взрослый подход! — одобряет Алёнка.

— Я прошу извинить, дочка хочет стать косметологом. Полагаю, на неё так подействовал ваш чудесный салон красоты, — объясняю я девушке.

— Это прекрасно! Профессия очень востребована. А хочешь, ты можешь наведаться в наш косметический кабинет. Там сейчас как раз Леночка чистку проводит, — предлагает сотрудница.

— Лица, я надеюсь? — хмурю я брови.

— Конечно, лица, — удивлённо кивает она.

— В нашей области «чистка» имеет другое значение, — понимающе хмыкает Лёня.

Дочурка уже загорелась. Глядит на меня, ждёт согласия.

Я разрешаю:

— Иди! — и она, прихватив с собой пару печенек, в сопровождении девушки, выходит в большой коридор.

Мы с Лёнькой гоняем чаи, ощущаем нирвану.

— Ой, Ромочка! Дай бог тебе здоровьица, — подруга, откинувшись на диване, закрывает глаза, — Золотой человек!

Я смотрю на неё вопросительно:

— Продажная ты шкура, Арбузова!

Да, у Гошарика и фамилия соответствующая его внешности. Он и сам как арбуз.

— А чего? Я верну, — повторяет Алёнка.

— Только попробуй, — сую ей кулак, — Я засуну их тебе… В твои вторые девяносто.

Не хочу говорить это слово, но зад у Алёнки большой. Интересно, насколько он больше моего?

— Слушай, Лёнь, а ты мерила задницу? — интересуюсь как бы между делом.

— В смысле? Чью? — хмурит брови Алёнка.

— Ну, свою, не Гошарову же!

Она опускает глаза на свой зад:

— А чего её мерить?

— Ну, так, — пожимаю плечами, — Чтоб знать.

— Ну, я сорок восьмой размер ношу. Просто люблю попросторнее, — добавляет Алёнка в своё оправдание.

— Ну, значит, примерно сто десять сэмэ, — заключаю на глаз.

— Какие сто десять? — встревает подруга, — У меня отродясь столько не было, Тусь! У меня всегда было девяносто шесть — это максимум.

— Ну, это когда ещё было? — вздыхаю с тоской. И у меня в своё время было девяносто, а когда-то и меньше. Правда, и грудь была меньше. Сейчас ношу пятый размер.

Дома мальчики смотрят кино, боевик.

Сонька кидается к папе:

— Папулечка! Класс! Меня всю шоколадом обмазали!

Ромка нюхает Сонькину шею:

— Мммм, шоколадка моя!

Она благодарно целует его и бежит, скорее всего, писать Люське о том, где была. Севка рассержено хмыкает, делает громче. А Ромка выходит, попить.

— Ну, а от мамочки поцелуя я не дождусь? — щурится он.

Я кусаю губу. Кроме прочего, сделала новую стрижку. Слегка обновила оттенок. Маникюр, педикюр серебристого цвета. Словно инеем ногти покрыли! Блестит на свету.

Льну к нему:

— Мама довольна.

— Насколько довольна? — щебечет мне на ухо Ромка.

— На десяточку, — хмыкаю я.

— Мммм, — обнимает меня, проникает под блузу, — Значит, мама сегодня сговорчивой будет в постели?

— Ты же сказал, в новый год пошалим? — поднимаю глаза.

Он смеётся:

— Тут что-то одно: либо мелкие шалости, в количество нескольких штук, либо одна, но большая.

— Большая? — с сомнением пробую слово на вкус, — И насколько большая?

Он, примерившись, демонстрирует мне ширину моих бёдер:

— Вот такая, примерно.

Толкаю его:

— Отвали!

Тут из зала доносится:

— Па, началось! — это Севка. Очевидно, какая-то важная сцена в их мальчуковом кино.

Я иду раздеваться. Возможно, сегодняшней ночью нам будет совсем не до сна.

Глава 28

Новый год отмечаем в поместье родителей Ромки. Это на самом деле поместье! Домом назвать будет мало. Три этажа, десять комнат, участок и собственный сад. Не считая подвала, гаража и прочих хозяйственных построек. Вместо пса у них сигнализация. Вместо кошки — современный робот-пылесос. Людмила Андреевна не любит животных. Точнее, любит! Не любит убираться за ними.

Помню, сваты звали нас. Предлагали нам съехаться. Но я как представила… Нет! Я и со своей-то матерью иногда не могла найти общий язык. А с чужой и подавно.

На кухне просторно, хоть вальсы танцуй. Огромный обеденный стол ожидает в столовой. Мы накрываем его всевозможными яствами. Стоит сказать, что семья хлебосольная! Постоянно гостюем у них. И сегодня, кроме нас, тут соседи, друзья. Каждый с гостинцем. Я принесла холодец, настоящий, куриный. Прозрачный, без хрящиков и без жирков. Мама с селёдкой под шубой. Наверное, весь день суетилась вчера.

Соседки, в количестве трёх человек, натащили закусок. Так что ждём основное блюдо. Баранью ногу, которая, судя по запаху, вот-вот «подойдёт». Кроме салатов, закусок и разных нарезок, на столе подсыхают румяные булочки. На гарнир будет рис и картошка, на выбор. А я заправляю салат «Оливье». Ну, какой новый год без него?

— Ой, Людочка, ну ты, конечно, хозяйка от бога! — восхищённо