Последний выстрел - Эмма Пиньятьелло

На входе для каждого из них прозвенел колокольчик. Переступив порог, Макс почувствовала запах картона, пробки и пива. Ее первым за последние полгода алкоголем стало именно вино Ла Маркас, но, хотя их пино-нуар было жидким экстазом, а его вкус по шкале наслаждения не уступал оргазму в комбинации с лучшими моментами жизни, она обнаружила, что не так уж сильно по нему скучала. Пожалуй, куда больше ей не хватало ощущения приятной тяжести наполненного бокала в руке, поджатых под себя ног на диване и плеча Дэмиена. Но скучала она не по Дэмиену, а по нормальности тех моментов, которые у нее отобрали. Теперь Макс очень сомневалась, что те моменты когда-либо вернутся.

– Только посмотреть? – Парень с короткими дредами с надеждой оторвался от телефона.

– Боюсь, что нет. – Грей показал ему что-то, что могло быть, по мнению Макс, либо фальшивой лицензией частного детектива, либо поддельным полицейским значком. – У нас несколько вопросов, и я надеюсь, ты сможешь нам помочь. Ты работал в субботнюю дневную смену на прошлой неделе?

– Я… да… да, работал. – Парень почесал нос. – А в чем дело?

– Ты продал бутылку вина этой девушке. – Макс подняла телефон, показывая фотографию Поппи.

Парень сглотнул – лицо Поппи было во всех новостях, так что он, конечно же, ее узнал.

– Вы меня арестуете? – Он опустил лохматую голову и даже – Макс могла бы поклясться – вывернул запястья под стойкой, чтобы им было удобнее надеть наручники.

– А надо? – спросила она.

– Так дело действительно в вине? – выдохнул он.

– Мы пока не уверены, – вмешался Грей прежде, чем Макс успела ответить. Ее разозлило, что он ей не доверяет. Неужели он думает, что она разболтает какую-то секретную информацию? Неужели забыл, что это было ее работой?

– Сколько бутылок купила Поппи? – спросила Макс.

Парень покачал головой.

– Только одну.

– Точно?

Он уверенно кивнул.

– Точно. Я потому запомнил, что мой босс, Марвин, постоянно донимал меня насчет продаж. Она была такая, знаете, вся из себя, накрашенная, видно, что собиралась куда-то. Вот я и попытался уговорить ее взять больше.

– Но она не взяла?

– Сначала нацелилась на красное «Тэтчер», но я убедил ее взять «Сангве». Черт. О черт, если бы я не… – Он вцепился пальцами в дреды.

– Если бы ты не продал ту бутылку ей, ее купил бы кто-то другой, – сказала Макс, – и случилось бы то же самое. Это не твоя вина… э, извини, я не услышала твое…

– Олли.

– Мы считаем, что вино было отравлено до того, как его доставили вам. Ты никак не мог об этом знать.

– Вы убрали отозванные бутылки? – Грей указал на пустую полку, предназначенную для «Барбарани Сангве».

Олли с несчастным видом кивнул.

– Марвин сказал, что грузовик приедет и заберет их сегодня.

– Мне нужно на них взглянуть.

Через подсобку с запахом сырого картона и несвежего льда в пивном холодильнике Олли провел их в большую кладовую, заставленную разноцветными коробками. Отозванное сангве стояло в стороне; на верхней коробке кто-то, возможно Марвин, наклеил лист бумаги формата А4 с изображением подошвы и сделанной перманентным маркером надписью «ОТОЗВАНО» под черепом и скрещенными костями.

– Марвин наклеил этот листок еще до того, как мы узнали, что она умерла, – сказал Олли, когда Макс и Грей начали извлекать бутылки из коробок. – А что вы ищете? – Парень кружил вокруг них, как щенок, пытающийся обнюхать все задницы в парке.

Грей не удостоил беднягу вниманием, но Макс ему посочувствовала – она понимала, что такое чувство вины.

– Мы еще не уверены, – мягко сказала она.

– Посмотри на это, – сказал Грей, когда звон дверного колокольчика позвал Олли в магазин.

Стараясь не дышать слишком глубоко, Макс посмотрела через его локоть на телефон.

– Что это? – спросила она, имея в виду красный кружок на экране.

– Крышка от бутылки, которую купила Поппи Рейвен.

– О’кей. – Макс не хотела даже спрашивать, чего ему стоило получить доступ к фотографии улики.

– Что ты заметила?

– Она красная. О… вот дерьмо. – В центре крышки была черная точка, похожая на маленький глаз. На бутылках на полу перед ней такой точки не было. – Увеличение большое. При обычном масштабе отверстие было бы незаметно. Его могла оставить маленькая игла. – Грей закрыл экран.

Дышать становилось все труднее, и Макс торопливо, почти бегом, вернулась в торговый зал.

– Все в порядке? – спросил Олли.

Взгляд карих глаз настиг ее, и Макс ощутила что-то вроде удара электрическим током. Но теперь, когда они продвинулись в расследовании, отгонять посторонние мысли стало намного легче.

– Я ошибался, – сказал Грей. – Нам понадобятся записи с камер видеонаблюдения, начиная с момента доставки этой партии. – Он указал на коробки с вином. – Кто-то ввел крысиную приманку в бутылку, которую купила Поппи.

28

Макс

Макс все еще ощущала холод от пивного холодильника, хотя уже целый час сидела за рулем Бесси с включенным климат-контролем. Наверно, решила она, холод у нее внутри – это прямой результат присутствия вот этого мужчины, сидящего рядом в наушниках и просматривающего записи с камер «Винного рая».

Просмотр записей был самым нормальным эпизодом за все то время, что они провели вместе. Глядя на Грейсона, в джинсах и простой футболке, со стороны, можно было легко представить, что он выехал за город и просматривает на видеохостинге ролик про глубоководную рыбалку или что-то в этом роде. Каким бы он был в спокойной обстановке? Позволил бы себе расслабиться? Может быть, шутил бы? Снял бы футболку, переворачивая сосиски на гриле? Была бы у него подписка на «Нетфликс»? Образ полуобнаженного Грейсона в гавайских шортах, лежащего на надувном фламинго в лагуне Бинди-Бинди с книжкой в руках, никак не укладывался у нее в голове.

Бывал ли Грей в отпуске? Что делал на день рождения? (Если он вообще его отмечал, а не просто перезагружался раз в год для очередного обновления.)

– Ты в порядке? – спросил он.

От вопроса лицо обдало жаром, и она сильнее сжала руль. Просто воображаю, как нападаю на тебя на пляже.

– Да, в полном. – Не отвлекаться. Странно, но, несмотря на волны стыда и тошноту, не отпускавшую ее с момента прибытия на аукцион, за рулем она чувствовала себя куда спокойнее, чем на пассажирском сиденье.

Он коснулся телефона, остановив видео.

– Могу сменить в любой момент.