Кровь песков - С. К. Грейсон

— Лорд Аласдар выбрал изгнание сам, когда в погоне за обручем Чемпиона перешёл к смертельной силе, — парировала Гиневра.

— А теперь он посылает демона в маске — собрать кланы и очистить их от вашей слабости. Человека, которого я пытался убить, — того, кого она не дала мне убить, — кивок в мою сторону, — а он проливает кровь моих. И вы лишаете меня справедливости.

— Ты называешь меня слабой за изгнание Аласдара и клянешь меня за то, что наказываю убийство. И при этом сам хочешь убить того, кто служит Аласдару, — заметила королева.

— Вы оба можете быть неправы, — пожал он плечом. — И я не первый, кто пытался убить на этих Испытаниях.

Королева шагнула вперёд. Снаружи она была спокойна, но кисти взялись в замок — костяшки побелели.

— Кто вмешивается в Испытания? Скажи — и я попрошу твоего лорда о снисхождении.

Он проигнорировал её и перевёл взгляд на меня. Я вскинула подбородок — наперекор его ленивому разглядыванию.

— Удивлён, что ты вернулась из испытания на выживание, — сказал он.

Я дёрнулась. Щёлкнуло несколько шестерёнок сразу.

— Это… это ты меня отравил! — выпалила я.

Он ещё и усмехнулся.

— Я был слишком занят тем, чтобы убить Вайпера, чтобы думать о тебе. Но это не значит, что мне не предлагали хорошую цену за то, чтобы ты до города не дошла. Уверен, кто-то другой их предложение принял.

— Кто тебя нанял? — голос королевы был острый, как обух камнереза, но мужчина только скривил губы.

— А с чего бы мне говорить?

— Затем, чтобы чтить традицию Испытаний — святейшую традицию Пустыни Баллан, — отрезала королева.

— Самая святая традиция пустыни — проливать кровь. А ты слишком труслива, чтобы это делать даже тогда, когда это спасло бы нас от войны. Убей Вайпера — и лорд Аласдар с кланами, что хотят маршировать на Келвадан, окажутся калеками.

Королева шевельнулась рядом, и в каменном помещении прозвучала короткая тишина. Её молчание опустилось на нас тяжёлым покрывалом.

— Тебя отпустят обратно в клан Тибел, но твоего лорда уведомят о твоих действиях. Он решит меру наказания — изгнание или хуже, — произнесла она наконец тихо и опасно.

Я сдержала вздрагивание: изгнание не та судьба, которую я кому-либо желала.

При этих словах у него слетела каменная маска, он откинул голову и рассмеялся:

— Думаешь, меня накажут за попытку убить Вайпера? Когда это он убил лорда Эйнила из клана Ратан, двоюродного брата моего лорда? — Боец покачал головой, широко улыбаясь — без тени радости в глазах. — Его единственное разочарование в том, что у меня не вышло.

— Тебя выведут из города и за пределы лагеря стражей. Попробуешь вернуться — они применят любые меры, — объявила королева Гиневра. Развернулась на каблуках и уплыла прочь в шелесте зелёного льна.

Я застывала пару ударов сердца, пока голова догоняла тело, а потом рванула за ней. На пороге оглянулась: он снова сидел, уткнувшись в колени, точно так же, как вошёл.

Королева взлетела по ступеням — злая, но всё такая же собранная. Мы остановились на балконе, откуда город и лагерь лежали как на ладони, и только тогда я осмелилась прокашляться.

— Зачем я вам понадобилась?

Гиневра вздохнула и опёрлась предплечьями о перила. Впервые серебро у висков сделало её уставшей.

— Сегодня ты спасла человеку жизнь, — сказала она.

Я молчала. Она не продолжала — значит, ждала ответа.

— Я бы спасла любого. — По какой-то причине я прикусила признание, что спасла его и в командном этапе. Иначе пришлось бы разбирать, почему я раз за разом вытаскиваю из беды мужчину, который должен быть моим смертельным врагом.

— Но это был не «любой». Это твой главный противник — и в Испытаниях, и для Келвадана.

Я сцепила руки за спиной и ждала, к чему она клонит.

Гиневра внимательно оглядела меня:

— У тебя были все резоны желать ему смерти, и потому я дважды благодарна, что ты не дала его убить. — Она глубоко вдохнула, словно собиралась шагнуть в зыбучую яму. — Я никогда не рассказывала тебе о своём сыне.

Я моргнула. Видимо, этого было мало, чтобы убедить её в моей «неосведомлённости».

— Ты знала?

— Слышала, что у вас был ребёнок, — призналась я.

— Он умер… по крайней мере мы так думали… десять лет назад. Он был… трудным. Настолько сильным, что мы боялись — в нём вспыхнет та же безумная сила, что у Келвара. Даже младенцем его было не успокоить — вихрь эмоций в человеческой коже. Мы пытались подавлять его силу, но пустыня говорила с ним слишком громко — он часто срывался. Однажды ночью он выскользнул из города и ушёл в пески. Мы искали, искали — не нашли. Решили, что его постигла судьба прадеда.

— А потом я услышала за маской его голос — словно привидение увидеть. Я всю жизнь горжусь своей дипломатией, а тут мой противник лишил меня оружия.

— Мне жаль. — Сказать было ужасно мало — но больше у меня не было. После стольких лет, когда говорить было не с кем, правильные слова застревали. Я умела помогать делом.

— И мне жаль взваливать на тебя это знание — ведь, скорее всего, тебе придётся встретиться с ним в дуэлях. — Впервые королева выглядела уставшей по-настоящему. Пара прядей выбилась из идеальной косы-короны; в животе у меня опустилось тяжёлое, зыбкое.

Чем дальше шли Испытания, тем тяжелее становилось простое поручение — «победить». Как и моё «почти умерла» на испытании выживания.

Я кашлянула.

— Когда нас оставили в пустыне…

Взгляд Гиневры выострился — никакой надорванной усталости, только хищная политическая внимательность.

— Кто-то пытался тебя убить?

— Я думала, это побочный эффект дурмана, которым нас усыпили. Но слова всадника из Тибела заставили меня подумать, что меня отравили, — призналась я. — Мне стало плохо после того, как я напилась у источника.

— Рядом был кто-нибудь, кто мог его отравить?

Сердце споткнулось.

— Аксла́н из клана Тибел. Мы столкнулись, и он указал мне воду.

Королева позвала стражника:

— Найдите Акслана и приведите его.

Я подпрыгнула на стуле, когда у входа на террасу, где мы с королевой пили чай из листа лиры, раздался шум; к нам присоединилась и Адерин — пить она не стала. Причина быстро выяснилась: четверо стражников втащили не одного, а сразу двоих, и оба извивались в руках.

У меня отвисла челюсть, но королева опередила меня своим удивлённым вдохом:

— Хадеон?

Исчезли пляшущие глаза мужчины, который ещё неделю назад тянул меня танцевать. На меня смотрел холодный, приценивающийся взгляд