Наше темное лето - Ханга Э. Павел

перед этим у меня был урок пилатеса, который закончился в семь. Мы много времени проводили вместе, когда обе были здесь на каникулах, но в тот вечер я была удивлена, увидев ее. — Она снова сжала губы. — Ранее в тот день я пригласила ее, но она сказала, что у нее нет времени, поэтому мы договорились перенести встречу на другой день, — объяснила она. — Но это не имеет значения, потому что она все равно пришла. У меня была причина пригласить ее, я хотела поговорить с ней о вечеринке 4 июля. Вы же помните ее, правда? — Ее взгляд перешел с Бракстона на меня, а затем на Коннора и Кевина. — Вы все были там.

Мой брат кивнул.

— Кинсли и я нашли фотографию с той вечеринки на днях. — Я удивленно поднял бровь.

— Ну, на той вечеринке был один мальчик, к сожалению, я не знаю, кто он. Я не часто бываю в городе. Когда я здесь, я предпочитаю проводить время на берегу озера, поэтому я не знакома с людьми. Но этот мальчик издевался над младшими детьми. Он толкнул Бракстона на землю, когда вы все играли в догонялки. — Она глубоко вздохнула, потирая руки. Казалось, это воспоминание все еще расстраивало ее. — Ваша мама сказала, что поговорит с матерью мальчика, и я хотела спросить ее, как все прошло.

— И? — Кинсли наклонилась вперед, положив руки на колени.

— На самом деле я так и не узнала, — ответила Ава. — Она пришла, расстроенная. Сказала, что ей нужно мнение подруги по одному вопросу. Я приготовила нам коктейли, но потом... — Ее глаза сузились, и она повернулась к зеркалу, висевшему над белым комодом.

Она встала и подошла к нему, пальцами коснувшись красных цветов, стоящих там.

— Она заметила цветы под зеркалом. Следующее, что я помню, — она вышла из дома, даже не успев рассказать мне, что ее беспокоило. — Она медленно повернулась к нам.

— И это все? — спросил Кевин, нахмурив брови, и я тоже почувствовала неудовлетворенность.

— Она сказала, что забыла купить свежие цветы. — Ава погладила поверхность комода. — Вот и все.

Я вздохнул и опустил лоб на ладони, когда во мне что-то щелкнуло. Снова цветы. Я все еще видел перед глазами фиолетовые цветы на кухонном столе на следующий день после ее исчезновения. Тем не менее, все указывало на то, что она их даже не покупала.

— Это не имеет смысла, — пробормотал я под нос.

— Да, не имеет, — согласилась Кинсли. — Мы читали интервью. От Уилбура Джеймса. Вы сказали, что Лиззи вела себя как обычно, когда пришла к вам. Зачем лгать?

Я поднял голову. Она была права.

— Я... — Ава сжала губы. — Уилбур Джеймс?

— У него была эта противная газета. Всегда сплетничал. — Кевин помог.

— Понимаю. Ну, в этом случае это правда. Я действительно сказала, что она вела себя как обычно, но только потому, что не знала, что она не появится. Уже были догадки о том, что произошло, и я не хотела давать городу еще один повод для сплетен, говоря, что она вела себя странно.

— Но если бы вы сказали правду, это могло бы помочь. Может быть, она бы вернулась домой, — возразил Коннор.

Ава повернулась к нему и снова сжала губы.

— Может быть, и я сожалею об этом, но...

— Почему вы не поговорили с шефом еще раз, когда она все еще считалась пропавшей? — спросил я.

— На самом деле, я поговорила. Через несколько месяцев, когда я была вне города, шеф позвонил мне, и мы снова поговорили. Я рассказала ему все, что рассказала вам сейчас.

— Так он действительно продолжил расследование, — пробормотала Кинсли.

— А что насчет предположения Уилбура? Что у их матери мог быть любовник… — вступила в разговор Саманта, и я напрягся. — Вы сказали что-то вроде того, что ни одна из вас не выиграла в лотерею с мужем.

— Я так сказала? — спросила Ава, нахмурив брови. — Я могу представить, что сказала бы такое о своем муже, но Лиззи и Джош… они были другими.

— Я не думаю, что мы должны верить всему, что написал этот парень, — ответила Алия. — Я думаю, его уволили за то, что он всегда выдумывал.

— Да, уволили, — кивнула Кора.

Я уже забыл об этой части интервью. Я не мог воспринимать это всерьез. Если я что-то и знал наверняка, так это то, что мои родители любили друг друга. Черт, я думаю, единственным человеком, которого Джошуа когда-либо любил, была моя мать.

— Я не думаю, что Лиззи оставила бы свою семью. Я никогда так не думала, но после тех свидетелей, а затем ухода Джошуа, делать было нечего. Все ушло в прошлое.

В комнате воцарилась тишина, как будто все мы затаили дыхание.

Кинсли прочистила горло.

— Вы сказали, что Лиззи пошла покупать цветы; мы не знаем, дошла ли она до места назначения?

— Ее машина была припаркована перед нашим домом, — ответил я. — Она должна была вернуться домой.

— Верно, — кивнула Кинсли.

— А большинство магазинов в городе закрываются около семи или восьми вечера, так что даже если она пошла, скорее всего, они уже были закрыты, — добавила Алия.

Верно. Возможно, она купила те цветы, которые я видел, где-то еще.

— Спасибо за ваше время, Ава. — Я встал, прервав момент, и остальные последовали моему примеру.

— В любое время. — Она улыбнулась нам грустно и проводила нас. — Извините, что не смогла больше помочь. Не хотите остаться на ужин? Думаю, мы закажем еду из Julio's.

Восторженное «Да» Бракстона раздалось по всему дому, но я покачал головой.

— У нас много дел. — Я повернулся к Кинсли, чтобы она согласилась, но ее не было.

Я нашел ее за спиной Авы, где она изучала что-то на одном из ящиков, а затем сунула руку в карман. Я нахмурился, но повернулся к Аве, которая теперь разговаривала с Коннором.

— В любом случае, спасибо, — прервал я ее, и она улыбнулась и кивнула.

— Извините, миссис Ли... Ава, можно спросить, были ли у вас сегодня другие посетители, кроме нас? — спросила Кинсли, остановившись рядом со мной.

Что она делала?

— Боже мой, нет, — рассмеялась Ава. — У меня даже сил разложить вещи еще не было. — Кинсли сморщила нос, и в ее карих глазах блеснуло озорство.

Мы были уже на полпути к машине, когда кто-то окликнул ее.

— Извини. — Саманта остановилась перед ней, и Кинсли нахмурила брови. — Я просто разговаривала с Корой и Алией. — Она оглянулась на дом, где, кроме нас четверых, все остальные остались на ужин. — Хочешь прийти к нам на ночлег позже сегодня вечером? — спросила она,