Чаша роз - Барбара Сэмюел

Я пропал.

— Ах, Арабелла! — Обняв, я поцеловал ее.

Она не сопротивлялась, только вздохнула и позволила мне притянуть ее ближе. Ее губы были нежными и сладкими, слаще вина, ее дыхание было как мед. Холодный ветерок проник в карету, но мне это было не важно, мне было достаточно тепла Арабеллы, ее готовности позволить мне касаться ее и обнимать. Я посмел углубить поцелуй, она по-прежнему не сопротивлялась. Вместо этого она закинула руки мне на шею и теснее прижалась ко мне. И в этот миг я знал, что она для меня дороже Грааля.

Грааль.

Впервые в жизни я был близок к тому, чтобы проклясть его и мой долг. Я отстранился, и ее изумленный взгляд едва не заставил меня снова поцеловать ее.

— Что? — сказала она.

Я прочистил горло.

— Мы… мы должны ехать. — Лошади послушно остановились, когда я выпустил из рук поводья. Похоже, они знали мои помыслы лучше, чем я сам.

— Д-да… конечно, — согласилась она.

Вероятно, прошло лишь несколько минут — они показались часами, — до того как Арабелла вдруг сказала:

— Хорошо, я выйду за вас.

Она придвинулась ко мне ближе и положила плед нам на колени. Я был рад теплу и еще больше рад тому, что его источником была Арабелла. Хотя бы ненадолго я найду в этом утешение.

У. Марстоун.

15 апреля 1806 года

Мы сегодня поженились, Уилл и я.

Мне следовало желать чего-то большего, чем специальная лицензия (ему пришлось засвидетельствовать маме свои намерения перед отъездом из Лондона, и ничего не оставалось, как получить специальную лицензию), подписанная незнакомцами в маленькой провинциальной церкви, но полагаю, что я более эксцентрична, чем Уилл, поскольку не могла удержаться от мысли, что куда романтичнее пожениться, убегая от злодеев, готовых захватить древние реликвии, чем стоять у алтаря в окружении кучи родственников.

Куда быстрее путешествовать без горничной, ведь нам нужно моментально ехать дальше, миссия наша опасная, и я не допущу, чтобы кто-то посторонний подвергался такому же риску, как мы.

Ситуация наша, увы, по-прежнему неловкая. Я отправилась в приготовленный для нас номер, горничная гостиницы помогла мне раздеться и надеть ночную сорочку. Но, ответив на раздавшийся вскоре стук в дверь, я сообразила, что номер состоит из одной комнаты. У вошедшего Уилла был очень неловкий вид.

— Мы женаты, и хозяин гостиницы решил… — Он стоял у двери, поза его была скованной, он смотрел куда-то за мое левое ухо. Я обернулась, на стене за моей стеной не было ничего, кроме криво повешенного и плохо написанного натюрморта, изображавшего переспелые фрукты в чаше. Я снова взглянула на Уилла и заметила краску на его щеках.

Я сообразила то, что он уже понял. Нам предстоит провести ночь вместе, в этой спальне. И почувствовала, как вспыхнули и мои щеки.

Мне было невыносимо, что он смущается из-за меня.

— И хозяин рассудил правильно. Мы действительно женаты, и, как я понимаю, это вполне естественно, что супружеская пара занимает одну спальню.

— Это неловко… Мы оба не намеревались…

— Намеревались или нет, теперь есть то, что есть, — решительно сказала я. — Я… я против этого не возражаю. — Я думала о риске, который мы взяли на себя, об обязательстве Уилла защищать меня, Хранительницу Грааля. Я знала, какого рода риск это может повлечь за собой. Ведь мой отец тоже выполнял поручения Совета. И что с ним стало?! Я вдруг почувствовала, что заполучу все что могу, от пребывания с Уиллом, просто на случай… на всякий случай…

Его лицо на миг прояснилось, но потом он покачал головой:

— Вы не понимаете, Арабелла. Как рыцарь и Хранительница Грааля мы должны блюсти чистоту и целомудрие.

Мое разочарование оказалось сильнее, чем я ожидала. Признаюсь, мне было любопытно, что происходит в супружеской постели. Хотя у меня были смутные представления, мама, конечно, не рассказывала мне об этом, ограничившись замечанием, что «это приятно», она не ожидала, что я так быстро выйду замуж.

— Но… но тут не на чем спать. Кроме этой кровати.

— Я буду спать в общей комнате внизу. — Он повернулся к двери, но я подбежала и схватила его за руку:

— Разве это не привлечет к нам внимание? Особенно после того, как мы так старались скрыть наше местопребывание. — Мы даже зарегистрировались в гостинице под вымышленными именами: мистер Уилфред и миссис Ровена Эванхо. Имя Ровена мне никогда не нравилось, но это мое второе имя, и на него приятнее отзываться, чем на совершенно фальшивое.

Мои доводы его еще больше раздосадовали.

— К несчастью, вы правы. Я буду спать у камина.

Я вдруг устала от чести, добродетели, от Грааля, оттого, что я его Хранительница, — от всего.

— Не глупите. Мы женаты.

Уилл помрачнел, как грозовая туча.

— Господи! Белла, разве вы не понимаете? Я должен был хранить Копье Всевластия, а не бросать его, но кинул его в Темзу, я настолько не гожусь в рыцари, что не смог сберечь его, и его нашли агенты Бонапарта. Я ухитрился получить рану и оказался неспособным завершить свой долг, который еще не исполнил. Я не уберег вас от похищения, в действительности это я привел к вам злодеев. И теперь, когда единственное, что мне осталось, чтобы искупить вину, — это доставить Грааль в надежное место, и чистота, которой я пытаюсь себя посвятить, вы невыносимо искушаете меня.

— Я? — Я решительно повеселела от его заявления. — Вот это да! Мне никогда никто не говорил, что я искушаю. — Я улыбнулась, впервые услышав от Уилла что-то комплементарное о своей внешности. Я подвинулась к нему ближе и прижалась щекой к его груди. Я слышала, как бьется его сердце… и оно застучало быстрее, когда я обняла Уилла.

— Белла, не…

— Почему? Мы женаты. Разве это не благословленный церковью союз? Что может быть чище этого? Что до добродетели, вы ведь не собираетесь обманывать меня?

— Нет, никогда…

— Хорошо. — Я бесстыдно притянула его к себе и поцеловала.

Застонав, он обнял меня, углубляя поцелуй, и это было куда великолепнее нашего поцелуя в карете. Он отнес меня в постель, нам не потребовалось много времени, чтобы избавиться из одежды, и мы, целуясь, оказались под одеялом. Его руки, сильные и в то же время легкие как перышко, исследовали меня, как первооткрыватель новую землю.

Я смеялась и плакала от радости, когда он вошел в меня. И вдруг свет внезапно засиял вокруг нас, засиял ярче, чем Копье, когда я в последний раз держала его в руках. Задохнувшись, я вскрикнула, потому что окружавший нас свет пронзил меня с интенсивностью, превышавшей все, что я когда-либо испытывала. Уилл крепче схватил меня, входя глубже, должно быть, он тоже почувствовал свет, потому что снова поцеловал меня, стон вырвался из глубины его души.