Любовь и верность - Мэгги Робинсон

Потрясающе! Очень напоминает полет, только при этом она сидит на мягком кожаном сиденье, и ей не надо махать руками. Мэри прижала свою шляпку, лежащую на полу, кончиком солнечного зонтика и подставила лицо солнцу, и черт с ними, с веснушками. Обильная летняя листва загораживала дорогу, так что можно было не опасаться загара.

Аромат пихт, к которому примешивался запах бензина, превращался в какой-то странный афродизиак, но и без него Мэри не могла бы острее ощущать физическую близость Алека. Ветер откинул назад волосы с его лица, открыв великолепный профиль, точеный подбородок и крупный нос. Он крутил руль и нажимал на рычаги со знакомым апломбом, а его ноги буквально танцевали на полу, нажимая на педали.

Дорога, по которой они ехали, явно не была предназначена для путешествий на автомобилях – по сути, это была пастушья тропа. Однако Алек без усилий ехал вперед, избегая по возможности ухабов, а когда такой возможности не было – бросая на Мэри внимательный взгляд. Говорить при таком шуме было практически невозможно, но это даже к лучшему. Ей еще день-другой предстоит разговаривать с Алеком Рейнберном, пока ее язык не устанет.

А что еще она сможет делать своим языком? Вспоминание о поцелуях Алека согрело ее щеки и те уголки тела, о которых думать не следует.

После блаженной поездки они проехали под живой изгородью. Вдоль дороги змеилась извилистая каменная стена, ведущая к очаровательной сторожке с миниатюрными коническими башенками. Никто не вышел им навстречу. Алек остановил машину, спрыгнул на землю и распахнул чугунные кованые ворота.

– Боюсь, у меня больше нет привратника, – сказал он, пожимая плечами. – Еще один дезертир. Все деревенские мыши считают, что у них больше возможностей в городе. А некоторые мальчишки ушли на войну, да так и не вернулись.

– Представить себе не могу, что кто-то захочет уехать из такого места, какой бы ни была причина, – вымолвила Мэри. Никакой долг перед королем и страной не заставил бы ее покинуть эти холмы, если бы она тут жила. В самом конце прямой и длинной подъездной аллеи Мэри увидела Рейнберн-Корт – огромный особняк шотландского барона, меньше по размеру, но более величественный, чем даже отель «Форзит пэлас». По обе стороны от аллеи зеленели настоящие луга. Алеку нужна отара овец, которая справилась бы с травой, если он не может нанять косарей.

– Здесь порой становится скучно, можешь мне поверить, – отозвался Алек. – А ты еще не видела шотландских зим. – Он повозился с управлением, и они покатились к видневшемуся впереди внутреннему двору, мощенному камнем. Посреди двора находился большой пересохший фонтан. Остановив автомобиль у ступеней, Алек выключил мотор.

Здесь их тоже никто не встретил. Мэри подняла с пола слегка помятую шляпку и стала ждать, когда Алек обойдет машину, чтобы помочь ей выйти из нее.

Он махнул рукой на пустое крыльцо.

– Видишь, почему мне нужна помощь твоей тети, – сказал Алек. – Кто знает, сколько времени нам придется стоять тут, пока кто-нибудь не отопрет дверь? Деньги для меня не важны, у меня их целая куча, и я едва ли смогу когда-либо их потратить.

Мэри его финансовое положение было известно. Она всегда тщательно изучала дела клиентов. Опершись на руку Алека, Мэри вышла из автомобиля.

– А когда твоя жена жила здесь, в доме было достаточно прислуги?

Алек опустил глаза, делая вид, что рассматривает свои сапоги.

– Эдит была не самой простой хозяйкой, а мы здесь почти изолированы от мира. Управлять Рейнберн-Кортом всегда было непросто, даже когда этим занималась моя мать, у которой были очень строгие правила. Именно тогда начались проблемы с прислугой, которые так и не были решены. А когда умерла Эдит, они стали еще серьезнее.

– Я сразу напишу тете Мим. В нашем… то есть ее каталоге есть немало сведений о жаждущих работать, трудолюбивых людях. Немного снега и какие-то глупые сплетни не смогут поколебать их энтузиазм к хорошо оплачиваемой работе в прекрасном загородном доме, – сказала Мэри.

Алек скептически приподнял бровь.

– Хотелось бы мне тебе поверить, – промолвил он. – Я устрою тебя, и ты сможешь от души все описать. А я съезжу в Питкарран и поговорю с судьей о Бауэре. Пусть констебли поработают.

Алек уже говорил об этом, но Мэри надеялась, что он сразу не оставит ее в одиночестве.

– В воскресенье?

– Мы не можем терять времени. Кто знает, что еще у этого человека на уме? Если мы узнаем, что он уже едет в поезде в Эдинбург, то для нас это станет большим облегчением. Когда я вернусь, устрою тебе путешествие по дому. Но на очень большой комфорт не рассчитывай: Мак считает, что нам лучше остановиться в сторожке у ворот.

– Это дом, мимо которого мы проезжали на пути сюда?

– Нет, та сторожка находится у северной границы моих владений, к ней надо ехать по лесу. Там мы останемся наедине и вокруг не будут суетиться рабочие. Но на вид дом точно такой же – мои предки любили симметрию.