Жена русского пирата - Лариса Шкатула

Спокойствие Катерины, её удивительная работоспособность, так восхищавшие её мужа, были не чем иным, как броней, в которую она сама себя заковала. Работала до одурения, чтобы не иметь времени думать о прошлом, а холодная ровность в обращении с окружающими создавала невидимую преграду для желающих сойтись с нею поближе и узнать: о чем это она там думает?!

Вдруг среди дня Катерина поняла, что не дает ей покоя с самого утра сообщенная Дмитрием новость: он видел Флинта! Но если Флинт жив, значит, он знает, что случилось с Ольгой? Довез ли он её до Турции? Как вернулся обратно, если лодка погибла? Господи, почему же это она сразу не сообразила?!

Как назло именно сегодня у неё было много работы: вначале она сопровождала в медицинский институт группу берлинских медиков. Диалоги переводила машинально, это у неё постепенно выработалось: реплика перевод, реплика — перевод. Будто кто-то другой за неё перекладывал немецкие фразы на русские и обратно. Катерина так погрузилась в свои мысли, что не заметила, как из толпы студентов старшего курса в её лицо изумленно всматривался красивый черноглазый и чернобровый хлопец…

Делегацию перехватил один из профессоров-медиков, учившийся в Берлине и в совершенстве владевший немецким. Он пообещал Катерине сопроводить иностранных коллег до гостиницы. Но только Катерина вернулась в Наркоминдел, как её затребовал к себе в кабинет сам Чичерин. На прием к нему прибыли два английских дипломата, так что Катерина опять оказалась занятой…

Как только выдалась свободная минутка, она сразу стала звонить в ОГПУ. Дмитрий работал там первый день, его ещё никто не знал, а Катерина не смогла назвать даже отдел, в котором муж работал. Ее расспросы и ответы невпопад так насторожили дежурного, что он стал допытываться, откуда Катерина звонит…

В конце концов её нашел сам Дмитрий.

— Говорят, ты меня разыскивала?

— Митя, нам нужно срочно увидеться!

— Что-нибудь случилось? — встревожился он.

— Нет… Ничего не случилось, но ты мне очень нужен, — залепетала она, сама не понимая причину своей поспешности.

— Но до конца работы остался час! Ты не сможешь подождать?

— Смогу, — разочарованно вздохнула она и дома весь вечер не находила себе места, потому что Дмитрий, как назло, надолго задержался…

Катерина никогда до конца не верила, что Черный Паша умер и вместо него родился большевик. Она чувствовала: он просто затаился. До поры до времени. Потому подспудно боялась разбудить спящего льва. Одно время ей пришлось работать в контакте с Чичериным, и тот намекнул, что имеет на неё виды. Катерина прикинулась, что намека не поняла и впоследствии продолжала разыгрывать дурочку. Мужу сказать о домогательствах начальника она и не подумала: боялась за Чичерина. Она знала лучше других: никто бы его не спас! Хотя, казалось бы, что мог сделать народному комиссару простой служащий?..

Когда Дмитрий наконец пришел домой, Евдокии Петровны уже не было, а Павлик заснул в слезах. Катерине пришлось его нашлепать, потому что он непременно хотел дождаться отца. Тот, конечно же, в детскую заглянул, любовно посмотрел на спящего наследника и погладил по кудрявым — в мамочку! — волосам. На кухне его уже ждал разогретый ужин и взволнованная долгим ожиданием Катерина. Она научила Евдокию Петровну готовить украинский борщ, который Дмитрий обожал, и теперь, когда прошли времена конины и воблы, а государственные чиновники — работники аппарата власти — снабжались по особой системе распределения, семья Гапоненко в питании себе не отказывала.

И Дмитрий, и Катерина принимали как должное, что государство снабжает их лучшим, что имеется в стране. Значит, их работа настолько важна для народа! Этим успокаивали себя многие большевики ещё с 1918 года, когда в России свирепствовал голод: если не им, то кому? Раз уж на всех все равно не хватает, нечего и стараться делить поровну! Кому будет польза, если от голода перемрут те, кто кует счастье для своего народа?

Управленцы привыкли вещать от имени народа и отделяли себя от него лишь в таких случаях, как распределение материальных благ. Тут они скромно опускали глаза: в самом деле, разве есть у них время стоять в очередях, питаться в дешевых столовых, а потом страдать от несварения желудка? Носить дешевые немодные вещи? А разве не представляют они в своем лице великую страну, народу которой небезразлично, что они носят и какой у них цвет лица?!

Катерина приоткрыла крышку кастрюли, и по квартире поплыл аромат наваристого борща. Дмитрий в предвкушении вкусной еды потер руки, но только съев первую ложку, почувствовал, насколько голоден. Наконец он оторвался от тарелки и подбодрил жену:

— Что же ты молчишь? Говори, я тебя слушаю!

— Ты сказал, что в наркомате видел Флинта.

— А разве не ты говорила, что прежде о нем ничего не слышала?

— Но потом я вспомнила. Флинт — это капитан лодки, которая повезла моих товарищей в Турцию.

Дмитрий помрачнел и стукнул ложкой об стол.

— О старом дружке затосковала?!

Ни одна черточка не дрогнула в лице Катерины.

— Ты не дослушал. С ними была моя подруга.

Дмитрий смутился. Он словно со стороны посмотрел на себя взбешенного: с чего это вдруг?

Лукавил старый контрабандист: все это было далеко не "вдруг". Пять лет назад его молодцы, которые кроме контрабанды время от времени совершали набеги на одиноких путников и неплохо зарабатывали на продаже "живого товара" в Турцию, захватили цирковую кибитку с шестью её обитателями: тремя женщинами, двумя мужчинами и мальчишкой-подростком. Среди них оказалась Катерина. Один из мужчин — Герасим — был её любовником…

Тогда Дмитрий из-за неё даже схватился со своим товарищем Бабником, царство ему небесное! А этот Герасим со связанными руками кинулся на них как зверь и все кричал: "Катя, Катя!"… Неужели Катерина его не забыла?.. Зря он сейчас накричал на нее?

— Извини, я погорячился!

— Ничего, я понимаю.

Что она понимает? Что все эти пять лет он не знал покоя? Ждал, что взбунтуется, все бросит, хлопнет дверью, а он… Он уже не сможет без неё жить!.. Какая там подруга! Незачем по прошествии стольких лет расковыривать рану! А вслух он спросил:

— Которая из них — синеглазая или аристократка?

— Если хочешь, аристократка, её Ольгой звали…

— Предлагаешь найти Флинта и расспросить?

— А разве для тебя это невозможно?

Что-то этакое прозвучало в её голосе: недоверие, сомнение или пренебрежение? Ох, не любил он в женщинах подобных неясностей! В них все должно быть просто: скромность, преклонение перед мужчиной, покорность и… некоторая глуповатость, которая умиляет и вызывает желание её защищать…

Главное, Дмитрий пока не решил для себя, нужна ли ему вообще встреча с Флинтом? А если Сашка донесет на него? Вряд ли, у самого рыльце в пушку. Они друг с другом крепкой веревкой связаны… Судя по настроению Катерины, она не отстанет, пока о своей Ольге подробности не разузнает. Может, просто сказать, что она погибла? Случайная пуля? Не поверит… К тому же он просто не помнит фамилию Флинта. Флинт и есть Флинт… Вспомнил: друзья смеялись, что Сашка — внебрачный сын царя, его фамилия Романов…