Любовь крестоносца - Александра фон Лоренц

— И то верно, — похвалил его дядя, — лучше использовать ее на следующей охоте. Тебя можно поздравить с победой!

На большой поляне усталые охотники расположились на привал. Кони мирно пощипывали травку, а на многочисленных вертелах, источая невыносимо соблазнительные запахи, жарились специально припасенные домашние утки и кролики.

Добровит и дядя Игнас согрелись хорошими кубками доброго старого вина, так кстати поднесенного егерем в этот прохладный осенний день.

— Ты уже совсем взрослый, — начал давно задуманный разговор Игнас, — вижу, как ловко управляешь конем. И меч я научил тебя держать.

Дядюшка с гордостью посмотрел на Добровита. Молодой мужчина был широк в плечах и высок ростом. В глазах молодца горели огоньки необузданного нрава, а в ловких движениях была заметна природная удаль.

«Как взял лису»! — подумал Игнас. — «Никто из моей свиты не смог бы так».

Но вслух старый датчанин не похвалил племянника. От рыжего датчанина Игнаса не очень-то дождешься похвалы. И эти его слова на вес золота. Это Добровит знал, и очень гордился его скупым замечанием.

— Даже конь всю жизнь помнит обидчика, — после такой долгой паузы продолжил мужчина, что несведущий человек мог бы подумать, что разговор уже окончен, — а мужчина, воин, обязательно отомстит.

Добровит хмуро смотрел на дядю.

— Я бы сам рассчитался за сестру, — продолжил дядя, внимательно разглядывая верхушки берез. — Но решил оставить тебе эту честь. Тем более что Замята ближе тебе по крови.

— Он ответит, — твердо сказал племянник.

Игнас одобрительно посмотрел на своего воспитанника. Наверное, за всю жизнь у него Добровит мог вспомнить лишь три-четыре таких взгляда.

— Я дам тебе коня, Бастиан твой. Дам меч и кольчугу. Езжай к князю Невскому, — отрывисто, как бы обдумывая каждую фразу, продолжал датчанин. — Иди к нему в дружину. Он поможет свершить правосудие.

— Покажешь себя, — Игнас испытующе посмотрел на племянника, — тогда дам тебе тридцать вооруженных воинов. Будешь старшим у князя. Тебе надо жить на родине отца.

Мастер парфорсной охоты долго смотрел куда-то в конец поляны, как бы рассчитывая в уме.

— А может, и больше дружинников дам. Этому князю служить — дело верное!

Русь, Переславль- Залесский, 1242 год

На опушку леса выехал воин на буланом коне. Голова его была надежно защищена круглым стальным шлемом, крепкое тело облачено в стальную кольчугу. На широком ремне с левого боку свисал длинный меч в красных кожаных ножнах, отделанных серебряной вязью. Слева у него был красный круглый щит толстой бычьей кожи. У грозного ратника имелось и другое оружие: булава, боевой топорик и кинжал. Все это было удобно закреплено и готово к использованию в любую минуту. Молодой воин, на вид около двадцати пяти лет, был высоким и широкоплечим мужчиной, с темно-русыми волосами и ярко-голубыми глазами. В жестких чертах красивого славянского лица угадывались пережитые невзгоды, заставившие преждевременно повзрослеть этого еще совсем молодого человека.

Перед воином открылась широкая низменная равнина, в основном покрытая полями и редкими перелесками. Дорога петляла и плавно спускалась к обширному озеру. А вдали, в синей дымке виднелась большая деревянная крепость на высоких земляных валах. Не долго думая, ратник направил своего коня по единственной дороге, ведущей к крепости.

За ближайшим поворотом у покрытого дорожной пылью куста он увидел сидящего на камне старца с длинным посохом в руке. Большая седая борода до пояса прикрывала непонятного цвета зипун. Он вытянул перед собой усталые ноги в стоптанных лаптях — как видно, притомился от длинного пути.

— Желаю здравия, почтенный старец, — всадник остановил коня и слегка поклонился старику.

— Как величать тебя, добрый молодец, — поклонился странник. ― Чей будешь?

— Добровит, батюшка, — ответил мужчина, — Шумилина Славуты сын. Хочу найти великого князя Александра Невского. Не подскажешь, куда мне направиться?

Старик, кряхтя, поднялся и, опершись на посох, осмотрел молодца.

— Молодец ты видный…. а зачем тебе князь понадобился?

— Буду проситься в дружину к нему, — просто ответил Добровит, — сирота я, матушку с батюшкой убили вороги смертью лютой, так думаю за родную землю постоять.

— Да, — протянул старик, — лезет ворог поганый на поля и леса наши…а коль голову сложишь?

— Плакать некому будет, — усмехнулся всадник. — Хочу только лихоимцу, что родителей моих погубил, отомстить. Может, князь поможет.

— Если дело правое, Невский вступится, — с уверенностью ответил старец. — Тебе по дороге к Клещину озеру. Там, на берегу Синий камень лежит. Священный этот камень, ты поклонись ему, попроси удачи в бою.

— И в своем деле, — после паузы добавил старец.

— А дальше?

— В Переславле Невского сейчас нет. Как пожгли его татары — он больше в тереме своем бывает, на Ярилиной плеши. От камня того влево повернешь, и скоро гору ту плешивую увидишь. Поклонись ему, от старца Святозара скажи, он знает.

— Удачи тебе, сынок, — благословил Святозар молодого воина.

По пологой горе петлями кружилась дорога. А наверху, на большой поляне стоял деревянный княжеский терем. Он был о пяти башенках, крытых фигурной гонтой и двойным крыльцом на фасаде. Окружен терем был невысокой белокаменной стеной с надвратной башней.

— Зачем пожаловал? — резко спросил воин в бойнице над воротами.

— К Великому Князю Добровит, сын боярина Славуты Шумилина, — учтиво отвечал Добровит, — буду проситься в дружину князя.

Дружинник исчез, а через несколько минут ворота стали медленно открываться. Перед глазами Добровита открылся большой двор, ровный травяной покров его пересекали множество тропинок.

У ворот встречали Добровита несколько дружинников. Они ревниво окинули взглядом вооружение молодого воина, и после короткой паузы один из них, видно старший, бородатый мужчина лет сорока, приветливо сказал:

— Ну, будь здрав, боярин! Спешивайся.

Добровит ловко соскочил с коня и протянул руку новым знакомым.

— Никак пополнение! — раздался властный голос с крыльца, и все повернулись к терему. На крыльцо вышел сам переславский князь Александр, прозванный за выдающиеся победы Невским — молодой, статный мужчина, светло-русый, голубоглазый. Он улыбался Добровиту приветливой открытой улыбкой.

— Слыхал я об отце твоем, и про матушку тоже сказывали, — сказал Александр, задумчиво покручивая деревянной ложкой. Они с Добровитом сидели за столом и обедали.

— Так, значит, Замята, говоришь, сотворил это? Замята давно в дружине моей…. Трусом его не назову… А чем докажешь? — прямо в глаза Добровита посмотрел Александр.