Пленница моего сердца - Нэн Райан

Он еще ни разу не наведывался в это заведение, но от других офицеров слышал, что женщины здесь необычайно красивы и весьма компетентны в своем ремесле, а именно это ему и было сейчас нужно.

Доехав до массивного трехэтажного строения на южной окраине Мемфиса, капитан Найт спешился и, бросив поводья подоспевшему конюху, с любопытством огляделся. На освещенной площадке он заметил несколько весьма богатых экипажей, возле которых толпились возницы в ливреях, терпеливо поджидая хозяев. Даже в эту дождливую августовскую ночь заведение отнюдь не пустовало.

Подойдя к двери, капитан приподнял бронзовый дверной молоток, стукнул пару раз и стал ждать, смахивая капли дождя с белого кителя. Вскоре улыбчивый дворецкий в красной ливрее услужливо открыл тяжелую дубовую дверь, и капитана проводили в просторную, богато убранную коврами гостиную, где офицеры-янки смешались с богато одетыми гражданскими и роскошными, соблазнительно одетыми женщинами. Официанты в белых форменных куртках разносили охлажденное шампанское, в дальнем углу комнаты улыбчивый чернокожий тапер в вечернем наряде играл на фортепьяно томную мелодию.

Капитан Найт остановился в арочном дверном проеме и стал неторопливо оглядывать толпу, как вдруг элегантно одетая женщина средних лет подошла к нему и, взяв его под руку, шутливо упрекнула его за то, что им пришлось так долго ждать его визита.

– Где вы были все это время, капитан? – игриво спросила она.

– Не заставляйте меня выдавать эту тайну, – с вежливой уклончивостью ответил Найт.

– Белла. Белла Лейленд, – представилась дама, и на круглых щеках ее показались ямочки. – Мои девочки видели вас в городе, и им не терпится познакомиться с вами поближе.

Капитан улыбнулся и, окинув взглядом гостиную, остановился на очень высокой элегантной рыжеволосой красотке в сверкающем серебристом вечернем наряде, стоявшей возле пианино.

– Эту, – сказал он и, слегка кивнув, добавил: – Дама в серебристом.

Женщина с ямочками на щеках подобострастно захихикала:

– Вы сделали хороший выбор, капитан. Ее зовут Лита, и она у нас всего пару недель, а прибыла сюда из Нового Орлеана...

– Беру ее на всю ночь, – перебил он.

– «Неужели наш красавчик капитан так нетерпелив? Что ж, Лита будет счастлива вам услужить. – Собеседница Клея поманила длинноногую Литу, и рыжеволосая пошла к ним напрямик через переполненный зал. Под серебристым платьем у нее ничего не было, и ее ничем не стесненные груди аппетитно вздрагивали, тогда как сверкающая серебром ткань не столько скрывала, сколько обнажала голый живот и бедра.

Точеная, как статуэтка, Лита подошла к ним, положила руку с кроваво-красными ногтями на белый китель капитана и соблазнительно улыбнулась. Она была с ним почти одного роста, и тело ее выглядело белым и нежным. Огненно-рыжие волосы обрамляли красивое лицо с большими зелеными глазами и крупным чувственным ртом.

– Простите мне мой неопрятный вид. – Капитан Найт обнял ее за талию. – Я попал под дождь.

Зеленые глаза вспыхнули.

– Напротив, капитан, вид у вас такой, что и съесть не жалко. – Она засмеялась и, взяв его под руку, повела гостя к застеленной ковром лестнице. Пара уже шла по длинному коридору.

Когда они уже были на втором этаже, некий высокий джентльмен со встрепанными волосами и мутным взглядом как раз покидал одну из многочисленных спален.

Подняв глаза от пола, он встретился взглядом с капитаном.

– Найт! Клей Найт! – Он заступил им дорогу. Капитан с досадой кивнул:

– Здравствуйте, Лоутон.

Будучи крепко навеселе, его собеседник виновато улыбнулся рыжей, а потом снова обратился к капитану:

– Не уделите ли вы мне немного времени? Совсем немного. Я бы хотел с вами кое о чем потолковать.

Клей продолжал держать даму под руку.

– В любое время, друг мой, штаб открыт каждый день. А сейчас прошу меня извинить...

– Нет, именно сейчас. – Лоутон прищурился. – Всего пара минут. Прошу вас, это очень важно. Я должен сказать вам кое-что, чтобы снять тяжелый груз с души.

Рыжеволосая кивнула в сторону одной из дверей и со словами «С нетерпением жду вас, капитан» скрылась за ней.

Клей Найт с раздражением посмотрел ей вслед. Увы, он не знал, как побыстрее отделаться от назойливого Дэниела Лоутона, поэтому без особой охоты позволил полупьяному кутиле проводить себя вниз, в холл, и затем на небольшой балкон.

Когда они оказались под дождем, раздражение его еще больше возросло.

– В чем дело, Лоутон? – нетерпеливо спросил он.

– Мэри Эллен, – коротко бросил Дэниел.

Выражение лица капитана сразу изменилось; забыв о дожде и ожидавшей его рыжеволосой девице, он внимательно слушал, что говорил ему слегка заплетающимся языком Лоутон, а тот торопился так, словно боялся не успеть сказать все, что хотел.

– Однажды в мае сорок восьмого Джон Томас Пребл попросил меня прийти в его офис для важного разговора. Я и понятия не имел, о чем пойдет речь, и очень удивился, когда он, впустив меня, запер дверь. «Дэниел, мальчик мой, хотел бы ты жениться на моей дочери, Мэри Эллен?» Поверь, я тогда не знал, что она любит тебя. Джон Томас сказал, что ты недостаточно хорош для ею дочери и что он в любом случае собирается убрать тебя с дороги.

Стоя под моросящим дождем, Дэниел Лоутон хладнокровно рассказывал, как хитроумно Джон Томас Пребл все устроил, как спланировал все до последней детали и как успешно всеми ими манипулировал.

– Отправив тебя на вступительные экзамены в Балтимор, Пребл сообщил Мэри Эллен, что ты ее бросил, а заодно прибавил, что ты никогда не хотел ее и не любил, а лишь использовал ее чувства для того, чтобы наверняка поступить в академию.

Лоутон все говорил, говорил, и казалось, этому не будет копна. Все это время Клей слушал не перебивая, лицо его оставалось бесстрастным. Вскоре он узнал о том, как страдала Мэри Эллен, как ее отправили в Европу, а затем вынудили ее вступить в брак. Дэниел ничего не упускал, не оставляя белых пятен, описывая все до мельчайших подробностей. Он рассказал Клею Найту, что отец Мэри Эллен лгал ей точно так же, как лгал Клею, и поклялся, что Мэри Эллен пребывала в совершенном неведении, нисколько не догадываясь о том, что ее обманывали.

Теперь, когда стало ясно, что Лоутон говорит правду, капитан Найт наконец заговорил:

– Зачем? Зачем ты все это мне сейчас рассказываешь?

– Я никчемный человек, Найт, – горько ответил Дэниел. – В своей жизни я не работал ни одного дня. Из меня получился паршивый муж и отец, пьяница и бабник. К тому же я трус и даже откупился, чтобы не идти на войну. – Он устало вздохнул. – И все же я бы хотел сделать в жизни хоть одно дело, за которое мне потом не будет стыдно.

Не задавая больше вопросов, капитан Найт круто повернулся и немедленно покинул бордель. Он скакал в Лонгвуд быстрее, чем если бы спешил на пожар. Он мчался к своей Мэри.