Помни меня - Дэнис Аллен

Следуя инструкциям Аманды, Тео, Харли и Джо принесли воды, нагрели ее и наполнили обшарпанную ванну, стоящую в дальнем углу кухни. В доме не нашлось ни кусочка мыла, и Аманда достала свой дорожный запас. Простыню, которая лежала на кровати, решили использовать в качестве полотенца.

Когда все приготовления были закончены, мужчины удалились: слуги направились к лошадям, господа – прогуляться в запущенном и одичавшем садике позади дома, поскольку ванна, подвинутая к камину для тепла, заняла всю комнату, да и смущать девушку своим присутствием им не хотелось.

– Ну вот! – с энтузиазмом воскликнула Аманда, выпроводив мужчин. – Теперь ты можешь раздеться и влезть в ванну, Саманта. Ты сразу почувствуешь себя лучше.

Однако девушка, которая все это время исподлобья следила за приготовлениями, недоверчиво покосилась на пар, поднимающийся над водой, и, сморщив носик, буркнула:

– Вы меня туда не затащите!

Аманда опасалась именно такого ответа. Очевидно, Сэм не привыкла к частым омовениям, но ввиду того, что количество грязи, покрывавшей ее тело, не поддавалось описанию, Аманда надеялась, что сестра окажется сговорчивее.

– Дорогая, но ты не можешь отправиться в город в таком виде. И потом, тебе будет гораздо удобнее и приятнее, если ты вымоешься и наденешь чистое платье.

– Если вы имеете в виду то черное платье, которое достали из сундука, то я его не надену. Я не собираюсь на похороны, а носить траур по своему папаше, который меня бросил, тем более не стану. – Она скрестила руки на груди и с достоинством выпрямилась. – И вообще, я не поеду в город и не буду мыться!

– Саманта, неужели тебе не хочется произвести на окружающих хорошее впечатление, впервые покинув остров?

– Меня зовут Сэм, – напомнила ей сестра. – И к вашему сведению, я уже не раз уезжала с острова.

– Правда? И где же ты была? – поинтересовалась Аманда, с сожалением косясь на ванну, в которой остывала вода.

– В Принстеде. Видели книжки у меня в комнате? Я украла их. Только не говорите мне, что красть – это грех. Я и так это знаю. Гримшо заставляла меня каждый вечер перед сном читать ей Библию. Так я научилась читать. Сначала она читала вслух, а я следила по книге и повторяла за ней. Она не учила меня специально, потому что считала, что бастардам учиться незачем. Она говорила, что я появилась на свет лишь потому, что… ваш отец и моя мама согрешили.

– Сэм, не говори так. Ты не… – Сердце Аманды сжалось от боли.

– Гримшо обычно порола меня за воровство, – спокойно продолжала девушка. – Но мне было все равно, потому что из книжек я узнавала о том, что где-то есть лучшая жизнь, и мечтала о ней. – Она задумчиво уставилась прямо перед собой и усмехнулась, очевидно, вспоминая свои фантазии. – Я много раз хотела бежать, но боялась, что Гримшо разыщет меня, вернет и заставит пожалеть о том, что я решилась на побег. – Она поежилась то ли от холода, то ли от мысли о старухе Гримшо.

– Я понимаю тебя, – тихо сказала Аманда. – Но скажи, почему ты не уехала отсюда после смерти Гримшо?

Сэм не ответила. Она опустила голову и стала рассматривать свои ботинки. Аманда догадалась, что могла бы ответить Сэм: она испугалась. И кто станет винить ее за это? Ей не был знаком мир за пределами Торни-Айленда, если не считать маленькой деревушки, куда она убегала тайком, чтобы украсть книжку. Она не умела общаться с людьми и не ждала от них ничего хорошего. Как она могла ожидать от них доброты и понимания, если единственным человеком, которого она знала, была Гримшо, воспоминание о которой до сих пор повергает бедную девочку в дрожь!

На протяжении семнадцати лет ей внушали, что она плод греховной связи, что ее появление на свет было нежелательно, что само ее существование никому не интересно и не нужно. Разумеется, она предпочла остаться в своей надежной маленькой раковине и не высовываться наружу.

После того как Гримшо не стало, девушку удерживал на острове страх. Ей пришлось воровать и охотиться, чтобы выжить, но преодолеть свой страх и пойти к людям она не смогла.

У Аманды сердце кровью обливалось при мысли о том, на какую жизнь была обречена ее сестра в результате трусливого и ханжеского решения, принятого ее «добропорядочным» отцом много лет назад. Она была возмущена до глубины души и мечтала немедленно восстановить справедливость.