Клуб грязных девчонок - Алиса Валдес-Родригес

– Тоже мне подруги, – заметил Андре.

– Именно подруги, – подтвердила я. – Просто они откровенны. Я невероятно косолапая.

Андре вглядывался мне в глаза. Изогнул бровь и молчал.

– Я не умею танцевать, – повторила я.

– Глупости.

– Выгляжу полной идиоткой. Он встал и протянул мне руки.

– Нет, – запротестовала я.

– Да. – Андре наклонился ко мне и погладил пальцем по щеке.

И вот тебе на – второй раз за один день я испытала вожделение. А ведь забыла, как это бывает. Он нежно взял меня за руку:

– Пойдем. Я встала.

– Не знаю.

– Просто расслабьтесь и все.

– Я предупредила – не моя вина, если наступлю вам на ноги или покалечу.

Андре приблизился, прямо взглянул в глаза и призывно прошептал:

– Думаю, мне понравится, если вы меня покалечите… чуть-чуть.

Я вспыхнула и ничего не ответила.

От Стива Уандера оркестр перешел к чему-то слабо узнаваемому. Андре кружил меня в танце и улыбался. А я вдруг невероятно разнервничалась. Музыка была хороша, оркестр играл превосходно, и я узнала обалденную песню из давних школьных времен с ярко выраженной басовой партией – что-то о землянике. Андре двигался легко и плавно и, я отметила, сексуально. Не специально, просто он из тех людей, кто наделен сильной сексуальной энергией. Умная, волевая личность, уверенный в себе, счастливый человек. Женщины не сводили с него глаз.

– Вот так, – говорил он, поворачивая мои плечи своими большими руками. – Расслабьтесь. Просто почувствуйте музыку.

Я сделала шаг в сторону, приставила ногу, шаг вместе, еще. И сама понимала, что скованна, как на занятиях по аэробике.

– Вот так, – победоносно улыбался Андре. – Вот так. Мне казалось, что я марширую на военном параде.

Тело не подчинялось музыке, во всяком случае, когда на меня смотрели. Нога к ноге. Нога к ноге.

Андре, даже в этой ситуации демонстрируя идеальные манеры, следовал моим движениям, хотя и добавлял от себя. Я вспомнила какие-то стихотворения из давних времен, когда жизнь была проще, и стала произносить слова.

– Правильно, – похвалил он, стараясь перекричать музыку. – Будьте свободной.

Моя голова стала легкой, я наслаждалась. Разве это не грех? Если женщина обвенчана пред Богом и людьми, она должна укротить свое сердце и не чувствовать того, что я чувствовала теперь. Не задыхаться рядом с другим мужчиной. Не представлять, что ты с ним, а не с мужем, не воображать, как вы вдвоем идете весной вдоль реки Чарлз.

Музыка стала медленной. Андре прижался ко мне теснее, я отстранилась, он не возражал, и мы продолжали танцевать. Песня была меланхоличной, и мне, несмотря на все усилия, стало немного грустно. Я приникла к его уху и прошептала:

– Вы полагаете, я земная?

– Земная? – Андре удивленно склонил набок голову. – Нет, это не то, что приходит мне на ум, когда я думаю о вас.

– А как бы вы описали меня? Мне очень любопытно. Он широко улыбнулся, крепче взял меня за плечи, притянул к себе, и мы закружились. На нас глазели – я это чувствовала. Андре ответил мне шепотом:

– Ребекка Бака – блестящая женщина и знает это. Она умна и знает это. Она поразительно красива, но не знает этого. Она очень одинока, но не показывает этого.

Я хотела повернуться и убежать – из этого места, от своего чувства. Попыталась сделать шаг назад, но Андре опять нежно притянул меня к себе. И быстро, тихо и настойчиво продолжал:

– Ребекка Бака – женщина, о которой я мечтаю, когда засыпаю, и о которой думаю, просыпаясь по утрам. Она самая поразительная женщина из всех, каких я знаю.

Мне не удалось сдержать ни сердца, ни зова крови, и она, казалось, до капли выплеснулась на пол. Я ослабела от радости. Не могла придумать, что ответить, – не была готова ни к чему подобному. Мы танцевали до тех пор, пока оркестр не смолк, но я кружила бы еще.

– Знаете, – предложил Андре, когда мы взяли пальто и вышли на улицу, – мы ведь можем продолжить. Вечер пятницы. Я знаю в городе несколько приятных клубов.

– Уже поздно, – возразила я.

– Не очень, – добродушно рассмеялся он, взглянув на свой «Роллекс». – Только одиннадцать.

– Едва ли так будет правильно, – проговорила я. – Вы знаете это.

Его лицо выразило удивление и обиду.

– Андре, я замужем. И я общественный деятель. Вот что я имела в виду, а не…

Он улыбнулся так широко, что обозначились ямочки на щеках:

– Я еще ни разу не видел вашего мужа. Он не появился ни на одном мероприятии.

– Это так.

– Ни за что не поверю, что вы в самом деле замужем, пока не познакомлюсь с ним. – Андре взял мою руку и нежно поцеловал. – Если бы вы были моей женой, я ходил бы повсюду, где отмечают ваши успехи.

– Но я действительно замужем.

– И счастливо?

Я чуть не подавилась и солгала:

– Да. – При этом впервые почувствовала, как непроизвольно дернулись губы.

Андре заметил это и опять улыбнулся.

– Вы говорили мне, что не умеете танцевать. – Он изогнул бровь. – Это оказалось ложью. А как насчет мужа? Вы вполне уверены?

Я подала смотрителю стоянки квитанцию и овладела собой.

– Спокойной ночи. Еще увидимся.

Больше мы не разговаривали, пока не пригнали мою машину. Андре открыл передо мной дверцу. А закрывая, попросил:

– Поклянитесь, что счастливы в браке, и я перестану преследовать вас.

Я отвела глаза, повернула ключ в замке зажигания и, не ответив, тронулась с места. Я не хотела, чтобы Бог слышал мой ответ.