Дерево ангелов - Пенни Самнер

— Нина. — Анна постучалась и заглянула в спальню. — Чай будем пить на лужайке.

— Хорошо. — Нина отодвинулась от зеркала, откинувшись на спинку стула.

Идея поехать в Челтнем принадлежала Фэй. «А вы не думали о том, чтобы поехать к золовке и родить там? А потом, после родов, вернетесь в Брайтон. Когда вы станете матерью, все переменится, вот увидите. А здесь вы себя слишком изводите».

Что Гарри погиб, Нина поняла в ту самую минуту, как почтальон подал ей конверт, но каждая частичка ее существа кричала «нет!», отказываясь верить. Этого не может быть — произошла какая-то ошибка. Придет другое письмо. «Прости, что заставил тебя волноваться…»

Гарри не хотел, чтобы она волновалась. Как объяснил в своем письме майор Джоунз, Гарри хотел, чтобы Нина думала, будто его служба сводится в основном к роли переводчика, «но, к несчастью, это только часть правды. Действительно, его часто использовали как переводчика, когда мы находились не на передовой, но он был солдатом, а долг солдата — сражаться. Он не хотел, чтобы Вы волновались».

Смерть Гарри была мгновенной — его поразила пуля снайпера.

Волна отчаяния захлестнула Нину, ее как будто засасывало в черную пучину. Одна половина ее существа жаждала погрузиться во тьму, но другая сопротивлялась: несмотря на то, что Ричарда и Гарри больше нет, она обязана жить дальше — ради ребенка.

По утрам Нина отдыхала в плетеном кресле на лужайке, под деревьями, где Ричард с Анной когда-то учились танцевать.

— Было столько китайских фонариков из плотной лакированной бумаги, — рассказывала Анна. — Отец купил их в Лондоне, в китайском квартале. Ричард был от них без ума и предложил развесить на деревьях. К осени они все изорвались в клочья, и их сняли. Садовник принес лестницу… — Она вдруг запнулась и отвернулась — вспоминать об этом было слишком горько.

Нина представила, как молодой Ричард танцует на лужайке и хохочет, закидывая голову. А потом гремит выстрел, и вот он уже лежит на земле с открытыми глазами и безмятежным лицом. Птицы по-прежнему поют в ветвях, как будто ничего не произошло.

Жених Анны часто приходил на чай или на ужин.

— Джереми работает как каторжный с ранеными в госпиталях, — говорила Анна. — Но тяжелее всего ему приходится в психиатрической больнице, не знаю, как только он выносит.

Они сидели в садовой беседке, рука об руку, и их отражение в серебряном кувшине с лимонадом походило на фигуры близнецов в черном. Задняя дверь дома открылась, и к ним по лужайке направился Джереми. По пути он остановился осмотреть некоторые из розовых кустов.

— Признайся, что они прекрасны! — окликнула его Анна. — Роза далеко не самый любимый цветок у Джереми, — с улыбкой пояснила она Нине, когда Джереми подошел. — Для настоящего ботаника они слишком заурядны. Однажды прошлым летом мы обедали у миссис Бевик, и когда она с гордостью показывала нам свои замечательные розы, Джереми вдруг взвыл от восторга, упал на коленки перед какой-то невзрачной травинкой, которую любой другой посчитал бы просто сорняком, и объявил ее редким видом.

Джереми застенчиво рассмеялся:

— Нечасто в английских садах встретишь что-то действительно необычное. Конечно, в других странах, в районе экватора и в тропиках, существуют тысячи растений, еще неизвестных науке.

— Жалко, что Индия, Африка или любая другая страна с жарким климатом противопоказана моей коже. Ты, Нина, со своей смуглостью наверняка отлично перенесешь тропическое солнце, а вот я просто сгорю дотла!

Нина подняла глаза на Джереми:

— А серьезно, вы хотели бы побывать в этих странах?

— Пожалуй, да. Когда читаешь о растительном мире, такие места не могут не манить.

На кувшине расплывалось отражение Нининой головы, похожее на мыльный пузырь, готовый улететь в небо.

— Я слышала, что есть ядовитые растения, от которых человек может сойти с ума. Кажется, такие растут в Австралии. Я читала, что в джунглях на севере Австралии растут лианы толщиной с человеческую руку, а в тамошнем море — странные водоросли и кораллы.

— Но, видите ли, кораллы — это не растения, хотя люди и считают их таковыми. По сути это колонии маленьких животных.

— А морские огурцы? — вспомнила Нина из той же книги. — Это растения или животные?

— Боже мой! — воскликнула Анна. — Морские огурцы! Откуда ты знаешь о таких вещах?

— В брайтонской библиотеке была книга об этом.

— У меня есть книга, которая может вас заинтересовать, — сказал Джереми. — Мы можем вместе посмотреть иллюстрации — нечасто мне попадается человек, интересующийся подобными вещами.

— Ну что ж, — вздохнула Анна, — я только одно могу сказать по поводу всех этих ядовитых деревьев и животных, похожих на растения. Как хорошо, что я живу в Челтнеме, а не где-нибудь в Австралии!

Фэй пересылала Нине всю почту; раз в неделю ей писала из Ниццы Катя.

«Все мы чувствуем, как здесь против нашей маленькой общины поднимается волна неприязни, а Иван отмечает похожие настроения в армии. Распространились слухи, будто правительство в Петрограде не сможет погасить облигации военного займа, а в этом случае многие французы понесут большие убытки. Иван пишет — ему все больше кажется, что Европа не имеет будущего и что после войны нам лучше перебраться к его кузену Василию в Мексику. Помнишь, Дарья гадала нам на картах? Она сказала, что меня ждет дальняя дорога. Ума не приложу, что нам делать, Нина. Неужто и впрямь покинуть Европу и ехать в Мексику?»

Повивальной бабке было за шестьдесят. Звали ее Бетти. Она удовлетворенно провела ладонью по большому Нининому животу.

— Осталось недолго. Вы должны как следует кушать, побольше двигаться и поменьше думать. Ваша золовка сказала, что вы ищете няню, — я дала ей несколько имен. Так что беспокоиться не о чем. — Перед дверью она закопошилась, роясь у себя в сумке. — Сколько вы знаете о родах, миссис Трулав?

Нина устала, у нее болела голова.

— Что вы имеете в виду?

— Вы знаете, как дети появляются на свет? — Она подняла сумку и вздохнула. — Откуда ребенок выходит наружу?

— Я выросла в русской деревне, на ферме.

Старуха крякнула:

— Вот бы и все женщины в Англии росли на фермах.

Ребенок был превыше всего, ее собственное здоровье имело значение лишь потому, что от него зависело здоровье ребенка.

— Тебе ничего не грозит, все будет хорошо, — прошептала Нина, но у нее не хватило духу добавить: «Обещаю».

_____

Мэгги часто звонила и наконец приехала проведать Нину. Анна показала ей спальню, которая должна была стать детской.

— Скоро доставят колыбель. А взгляните-ка сюда, — она показала на фотографию Ричарда в форме. — Чтобы малыш знал, как выглядел его папа.