Ангелы - Мэриан Кайз

Что-то я все-таки забыла добавить в список плохих качеств Гарва. Что же это? Кладет пустые коробки из-под апельсинового сока обратно в холодильник? Вместо «конечно» говорит «канешна»?

Нет, ни то, ни другое.

7. Хочет детей, хотя я этого боюсь.

Клер попала в самую точку, сказав, что от кроликов беспокойства не меньше, чем от детей. Разумеется, привязанность Гарва к Попрыгунье и Побегайчику была связана с тем, что он очень хотел деток. Даже психолог-любитель, который провалился на экзамене по психологии, смог бы понять это. Я и сама это знала, хотя делала все возможное, чтобы не знать.

Еще до свадьбы мы с Гарвом все обсудили и решили, что мы оба хотим детей, но сначала несколько лет поживем для себя. Это мне отлично подходило, потому что в двадцать четыре я еще не готова была стать матерью. Хотя и знала, что другие в двадцать четыре уже имеют по нескольку детей. Единственное объяснение, которое я смогла придумать, – я не созрела.

Но на самом деле, и я вынуждена признать это, проблема в том, что мне становилось страшно от одной мысли, что у меня будет ребенок. И не только мне. Большинство моих подруг придерживалось такого же мнения. Много часов мы провели, недоумевая, как же можно рожать естественным путем. Время от времени рассказывали какую-нибудь душераздирающую историю об одной девушке. Какая-то дальняя родственница или чья-то коллега. Не такая, как мы, если вы понимаете, о чем я. Короче, она недавно родила ребенка. Без обезболивания! Или же мы делились историями о нормальных женщинах, которые за несколько месяцев записались на эпидуральную анестезию, но приехали в роддом слишком поздно, так что им приходилось рожать четырехкилограммового ребеночка, приняв лишь таблетку детского аспирина, чтобы хоть как-то ослабить мучения. Обычно этот разговор внезапно прерывался, потому что кто-нибудь восклицал:

– Прекратите, прошу, я сейчас упаду в обморок!

Но едва высохли чернила на нашем свидетельстве о браке, как наши с Гарвом родители организовали круглосуточное Ожидание Беременности. Прямо у меня из-под носа выхватывали мягкий сыр, так как там могут содержаться опасные бактерии. Если, не дай бог, я переедала и умудрялась рыгнуть (хотя в присутствии его мамы с папой я ни разу не осмелилась), то присутствующие за столом сразу же с радостью начинали один за другим понимающе приподнимать брови. Если я съедала какую-нибудь несвежую мидию и потом проводила два ужасных дня, лежа в обнимку с унитазом, мои родственнички уже начинали вязать детские башмачки. Из-за их ожиданий я ощущала панику и возмущение. Я никогда не выходила из себя, пока не стало понятно: они останутся довольны, только если я буду производить потомство, словно пироги печь, – одного за другим.

– Они не могут ничего с собой поделать, – сказал Гарв. – И ты, и я создали семью раньше остальных детей в наших семьях. Относись к этому с юмором.

– И все будет нормально? – спросила я взволнованно, представив, как мои дорогие свекор и свекровь держат меня силой и пипеткой впрыскивают мне сперму своего сыночка.

– Все будет нормально, – заверил он меня.

– Все-все?

– Все-все.

– Все-превсе?

Знаете, иногда надо правильно задать вопрос.

– Все-превсе.

Я ему поверила. И была уверена, что дети – это нечто из моего далекого будущего. Тебе хочется внезапно присесть в общественном месте, а изнутри тебя пинает и толкает твой дорогой малыш. Все эти перемены, связанные с беременностью, были мне приятны, я ими реально наслаждалась все эти годы. Только вот беременности были не мои. Я смотрела, как это происходит с другими женщинами, но не видела причин, почему этого не может произойти со мной.

Вскоре после свадьбы мы переехали в Чикаго. Внезапно мне пришлось учиться по вечерам, мы много, подолгу пропадали на работе, пытаясь зацепиться и начать подниматься по карьерной лестнице. О детях не могло быть и речи. У нас едва хватило бы времени и сил зачать несчастного малыша, не говоря уж о том, чтобы о нем заботиться.

Потом из Лондона до нас дошли ошеломительные вести. Клер беременна! С одной стороны, это было благословение, так как мама обретет долгожданного внука и перестанет давить на меня. Но я чувствовала, что меня это задевает. Получалось, что Клер протягивает родителям руку, чтобы вытянуть их из болота отчаяния. Но ведь это я должна была пролить бальзам на их души. И вот вдруг сестрицу начинает тошнить день и ночь, и она сбрасывает меня с моего пьедестала, лишив звания «Самой лучшей доченьки»

Клер в нашей семье была самой заядлой тусовщицей и завсегдатаем ночных клубов. Как же она решилась завести ребенка? Я задала ей этот вопрос и надеялась услышать в ответ, что ее муж Джеймс решил таким образом получить налоговые льготы. Он такой козел, скажу я вам. Это было крупной удачей, что он завел интрижку на стороне и бросил сестру. Но она смогла придумать лишь одно объяснение: «Я чувствую, что так надо». Мне понравилось, как это звучало. Если уж «так надо» для Клер, никогда не отличавшейся высокой нравственностью, то определенно придет и время, когда для меня это тоже будет «надо».