Ты умеешь хранить секреты? - Софи Кинселла

— И ты все еще ходишь туда?

— Каждый день, — кивает она. — Я в общественном комитете.

— Еще раз здравствуйте! — жизнерадостно приветствует меня Филипп, появляясь с тремя стаканами в руках. Он широко улыбается при виде Кэти и целует ее в щеку. Та прямо-таки светится. И у меня неожиданно становится тепло на сердце. Ладно, пусть со стороны это выглядит странным, зато из них, похоже, выщла чудесная пара!

— Мужчина у стойки, кажется, из сил выбился, бедняга, — отмечает Филипп, едва я делаю первый восхитительный глоток «Пиммз» и закрываю глаза, чтобы насладиться в полной мере.

Да, ничего нет лучше в жаркий летний день, чем запотевший стакан…

Стоп! Погодите-ка!

Мои глаза широко распахиваются.

«Пиммз»!

Черт! Я же обещала помочь Коннору разливать «Пиммз»!

Смотрю на часы и понимаю, что уже на десять минут опоздала. Ужас! Неудивительно, что Коннор устал.

Поспешно извиняюсь перед Филиппом и Кэти и мчусь к лотку, в самый угол сада, где Коннор, как настоящий мужчина, в одиночку сражается с безнадежно длинной очередью. Сам он одет Генрихом Восьмым, в короткие штанишки и камзол с пышными рукавами. И для пущего эффекта даже прилепил клочковатую рыжую бороду. Несчастный! Должно быть, просто плавится от жары!

— Прости, — шепчу я, становясь рядом. — Нужно было влезть в костюм. Что мне делать?

— Разливай «Пиммз», — бросает Коннор. — Полтора фунта стакан. Сумеешь?

— Почему же нет? — оскорбляюсь я. — Конечно, сумею.

Следующие несколько минут мы так заняты, что даже переброситься словом времени нет. Очередь постепенно рассасывается, и мы снова остаемся вдвоем.

Коннор даже не смотрит на меня и так яростно звенит стаканами, что я боюсь, дело кончится плохо. Обязательно разобьет парочку и порежется. И почему он так зол?

— Коннор, послушай, мне жаль, что я опоздала.

— Ничего страшного, — заверяет он сухо и принимается яростно стучать ножом по пучку мяты с таким видом, словно терзает врага.

— Значит, вчера ты неплохо провела время?

Так вот в чем дело!

— Да, спасибо, — неохотно отвечаю я.

— Со своим новым таинственным мужчиной.

— Да. — Я окидываю взглядом толпу в поисках Джека.

— Это кто-то с работы, верно? — неожиданно спрашивает Коннор, и у меня сердце куда-то проваливается.

— Почему ты так думаешь? — небрежно спрашиваю я.

— Потому что ты не хочешь сказать, кто он.

— Дело не в этом! Просто… Послушай, Коннор, неужели у меня нет права на личную жизнь?

— Думаю, я имею право знать, ради кого меня бросили! — восклицает Коннор, глядя на меня укоризненно.

— Не имеешь! — парирую я и тут же понимаю, что выгляжу в его глазах совершеннейшей стервой. — И потом, вряд ли тебе это поможет. Какая, в сущности, разница?!

— А вот это уже мое дело! — мрачно бурчит Коннор. — Ничего, я его вычислю. И поверь, много времени это не займет!

— Коннор, пожалуйста. Не стоит рас…

— Эмма, я не так уж глуп, — сообщает Коннор, оценивающе оглядывая меня. — И знаю тебя куда лучше, чем ты воображаешь.

Мне становится не по себе. Может, я все это время недооценивала Коннора? Вдруг он и вправду меня знает? О Боже, что, если он догадался?

Я принимаюсь резать лимон, не переставая поглядывать на гуляющих. Да где же Джек?!

— Понял! — торжествующе восклицает Коннор. — Это Пол, верно?

— Что?

От неожиданности я теряю дар речи. Очень хочется засмеяться, но я боюсь обидеть Коннора.

— Нет, не Пол! И с чего это тебе взбрело в голову?

— Ты все время смотришь на него!

Коннор раздраженно тычет пальцем в мрачного как туча Пола, стоящего неподалеку с бутылкой пива.

— Да не смотрю я на него! Просто… просто интересуюсь, что поделывают остальные.

— Тогда почему он торчит поблизости?

— Да с чего ты взял? Брось, Коннор, все это чепуха! У нас с Полом нет ничего общего.

— Считаешь меня идиотом, так? — гневно шипит Коннор.

— Вовсе нет. Только… только, по-моему, все это бессмысленно. Ты никогда не…

— Неужели Ник?! — Он, с подозрением глядя на меня, прищуривается: — Между вами всегда искры проскакивали!

— Нет, — небрежно отмахиваюсь я. — И не Ник.

Честно говоря, тайные связи штука достаточно сложная и без того, чтобы экс-бойфренд подвергал вас допросу третьей степени! Не стоило мне соглашаться разливать этот дурацкий «Пиммз»!

— О Боже, — шепчет Коннор. — Смотри!

Я поднимаю голову и… и начинаю задыхаться. К нам по траве идет Джек, одетый ковбоем — в кожаных штанах, клетчатой рубашке и настоящей ковбойской шляпе! И выглядит он при этом таким неотразимым… безумно сексуальным, что у меня ноги подкашиваются.

— Он сейчас будет здесь! — шипит Коннор. — Скорее! Убери лимонную кожуру! Здравствуйте, сэр! Не хотите стакан «Пиммз»?

— Большое спасибо, Коннор, — улыбается Джек. — Здравствуйте, Эмма. Хороший денек, верно?

— Здравствуйте, — отвечаю я, не узнавая своего голоса. Откуда взялись противные визгливые нотки? — Чудесный!

Дрожащими руками наливаю «Пиммз» и протягиваю ему стакан.

— Эмма! Ты забыла мяту! — сокрушается Коннор.

— Можно и без мяты, — заверяет Джек, не сводя с меня глаз.

— Если хотите, возьмите сами, — предлагаю я, бессовестно пялясь на него.

— О нет, по мне и так хорошо, — заверяет он, поднося к губам стакан.

Совершенно нереально. Как во сне. Мы не можем отвернуться. Наверняка окружающие уже заметили, что происходит! Наверняка Коннор все понял!

Я поспешно опускаю голову и притворяюсь, что перекладываю кубики льда из одного корытца в другое.

— Кстати, Эмма, — небрежно бросает Джек, — не хотелось бы говорить о работе, но приходится. О том письме, что я просил вас напечатать… досье Леопольда, помните?

— Д…да. — Я роняю кубик льда на прилавок.

— Может, мы смогли бы уточнить некоторые детали перед тем, как я уеду? Мне тут отвели комнаты наверху.

Мы снова смотрим друг на друга.

— Конечно. — говорю я, и сердце мое заколотилось. — О'кей.

— Скажем… в час дня?

— Значит, в час.

Он отходит со стаканом «Пиммз» без мяты, а я долго смотрю ему вслед, и ледяные кубики летят на траву.

Комнаты наверху. Это может означать только одно.