Аарон - Вероника Мелан

Не хотелось, чтобы после этого ее пришлось кому-то из них нести.

Обошлось. Равнина кончилась узкой тропкой, которая бежала вниз – идти стало легче; неслись над головами куда-то вдаль рваные облака.

А потом идущий впереди Канн заволновался – по обеим сторонам от тропки все выше и круче высились земляные стены – казалось, отряд попадает в тоннель без крыши. Какое-то время совещались:

– Нам сюда?

– Может, это место стоит обойти?

Попробовали обойти, но уже через несколько минут выяснилось, что в других местах плато упирается в обрывы – ни спуститься, ни спрыгнуть, ни съехать вниз – разобьешься. Удивительный и непредсказуемый ландшафт.

– Значит, двигаемся вперед.

Вперед и вперед – Райна не понимала опасений, пока начавший подозревать неладное первым стратег вдруг не подал голос:

– Так я и думал. Пещера. Этот уровень однозначно «загнал» нас в нее.

– Вот те раз.

Баал неприязненно смотрел на темный вход, хмурил брови стоящий рядом ассасин.

– Выхода нет, только через нее.

– Черт, может, стоит проверить, есть ли обходной путь?

– Уже проверяли.

В этот момент дождь зарядил с новой силой; тревожно зашепталась на склонах трава, вокруг зашумела растительность.

Пещера означает лабиринт. А лабиринт – это всегда опасность. Первый же каменный холл оканчивался тремя входами: слева, справа и по центру; провожатые молчали, думали и жевали губы. Вокруг темнота; позади ливневая завеса окончательно отрезала путь к отступлению. Достали фонари.

Свой фонарик зачем-то достала и Райна, хоть света от трех мощных лучей хватало. Включила, посмотрела под ноги – мелкие камешки. Зловеще зияли раскрытые рты ведущих во тьму коридоров.

– У нас есть веревка?

– Моток на сто метров.

– Может не хватить, если ходы длинные и ветвящиеся.

– Делать в любом случае нечего. Придется проверять.

Совещались долго. Высказывались, планировали, отметали варианты, предлагали новые и даже немного поспорили. Сошлись на том, что обследовать коридоры пойдет Баал – он видит в темноте, способен выбраться назад по собственному следу, а Аарон еще раз сходит наверх – попробует отыскать обходную тропу – вдруг пропустили? В дождь оно, конечно, сложно и небезопасно, но пещера опаснее.

По некому странному совпадению не боялась лишь Райна – со сдержанным удивлением размышляла о том, что Магия не дала им пещеру просто так, она дала ее зачем-то. Ведь Уровень-то «живой», и, значит, был в том некий скрытый смысл – пройти именно здесь.

Спустя несколько минут «исследователи» покинули холл. Вооружившись на всякий случай мотком веревки и фонарем, двинулся в левый проход Баал, нехотя шагнул под плотные струи воды Аарон – договорились встретиться через час, доложить о результатах.

Райна осталась с ассасином. Чтобы не чувствовать дискомфорта от молчания, она некоторое время смотрела на то, как льет снаружи, – стояла, практически уткнувшись носом в скатывающийся с природной крыши «водопад», – а когда почувствовала, что мелкие брызги и морось начали скатываться по щекам на шею, отошла и несколько минут сидела на плоском камне. Капало снаружи, капало в пещере.

Тянущаяся за Баалом веревка шевелилась и подрагивала недолго и теперь белесой змейкой лежала на каменистом полу; Декстер молчал – смотрел то на часы, то на изредка просыпающуюся и поскрипывающую рацию.

Когда стрелка на его часах достигла какой-то определенной отметки, он вызвал Регносцироса на связь:

– Что у тебя?

– Ничего хорошего, – голос из рации эхом отражался от стен, – я уже встретил еще два разветвления. Двигаюсь дальше.

– Отступай, когда кончится веревка.

– Выберусь.

– Не рискуй.

– Понял.

Рация затихла.

Ассасин смотрел в сторону, а Райна какое-то время на него – молчаливого и застывшего, как изваяние. Изучала жесткий, истинно «мужской» (как она его называла) профиль, в который уже раз дивилась тому, что с подобным человеком, который всех построит за секунду, кто-то согласился жить, затем отвернулась.

Сидеть скучно. Заняться нечем.

Вновь достала из рюкзака фонарик, двинулась к коридорам.

– Не ходи.

Приказ из-за спины прозвучал сразу же.

– Я не пойду внутрь, – отозвалась она. Приблизилась к стенам и больше из любопытства, нежели предполагая найти что-то конкретное, принялась их изучать.

А вдруг тут есть отметки?

А отметки, как ни странно, были – множество выдавленных в каменистой породе незакрытых треугольников-стрелок. Одни указывали вверх, другие вниз – целые ряды небольших и сложно различимых значков.

Какое-то время она стояла, неспособная сообразить, кто и зачем выдавливал их на камнях? Не понятную всякому надпись «идти сюда», не одну-единственную стрелку, чтобы уж наверняка, но рисунок, будто сделанный покрышками машины. Словно трактор проехал.

Стрелки-треугольники.

Райна неторопливо прошлась сначала влево, затем вправо и убедилась, что такие наличествовали возле всех трех выходов. Очень похожие рисунки, практически идентичные. Странно.

Очень странно.

Но идентичные ли?

И она, не то от любопытства, не то от безделья, принялась их сравнивать.

В первом ряду восемнадцать стрелок идет вверх, во втором четырнадцать вниз, в следующем снова десять вверх и одна вниз. Как все запутано…

Сосчитав все, Райна двинулась правее, к центральному коридору; неприятно холодил затылок мокрый воротник. Изредка оживала рация – новости шли неутешительные: обходных путей вокруг пещеры нет, лабиринт продолжает ветвиться.

Восемнадцать вверх, в крайнем десять вверх и одна вниз, в среднем, четырнадцать вниз – все то же самое.

Шагнула еще правее.

В крайнем восемнадцать вверх, в среднем четырнадцать вниз, а в самом правом…

Правый ряд отличался – всего одной-единственной стрелкой – не четырнадцать вниз, а тринадцать. Одна вверх. Всего одна. Но рисунок был другим.

У Райны пропустило удар сердце – значит, Магия дает подсказки. Сначала ставит задачи-головоломки, а потом помогает их решать. И, если ум наблюдательный, а глаз внимательный, – шанс есть.

– Рен…

Киллер как раз говорил по рации с Канном.

– Я кое-что нашла.

Он поначалу ее не услышал. Поднял глаза лишь тогда, когда она практически нависла над ним и повторила:

– Я кое-что нашла. Давайте покажу.

И он, как ни странно, двинулся следом. Долго стоял рядом, слушал ее путаные объяснения, изучал стену при свете луча.