Черный лебедь - Виктория Холт

— Достаточно, чтобы понимать, что невесте не следует начинать медовый месяц с планирования интрижек с другими мужчинами.

Она показала мне язык, как обычно делала это в детстве.

В конце концов, фавориткой стала Венеция.

— И у бедняжки Бобби нет выбора? — спросила я.

— Он хочет делать то, чего хочу я.

— Я вижу, он решил доставить тебе радость.

Белинда любила это легкое подтрунивание, которое было возможно только со мной. Полагаю, по-своему она любила меня — точно так же, как я ее. Что бы ни происходило, между нами существовали некие узы, которые нельзя было разорвать.

Дни полетели один за другим. Нужно было так много сделать, и все казалось таким важным, что случались периоды, и достаточно длительные, когда я полностью забывала о своем отце и Джоэле.

Селеста подметила это и сказала, что с нею происходит то же самое. Она заявила мне:

— Эта свадьба идет на пользу, Люси.

И я понимала, что она имеет в виду.

— Это первый признак того, — продолжала она, — что в свое время мы сможем избавиться от прошлого.

Жан-Паскаль решил устроить все на широкую ногу.

Похоже, Белинда всерьез нравилась ему. Она развлекала его, а ему нравились развлечения. К тому же она действительно была очень привлекательной, и он, вероятно, гордился ею. Интересно, что сказала бы Ли, увидев сейчас свою дочь?

Доставили свадебное платье, прекрасное платье из валенсийских кружев и атласа. На голове у невесты должен был красоваться веночек из флер-д'оранжа, а в руке — букет гардений.

— Все будет белым, — сказала Белинда.

— Это знак чистоты, — напомнила я.

Меня удивил эффект, который произвели эти слова.

Она метнула на меня огненный взгляд:

— К чему ты это сказала?

— Потому что это правда, разве нет?

— Я подумала, что ты…

— Что? Что ты подумала?

— Ах, ничего — Кажется, ты разозлилась.

— Я решила, что ты смеешься надо мной.

— Мы всегда посмеиваемся друг над другом.

— Да, но тут другое дело.

— Что же именно тебя задело?

— Ничего. Просто я нервничаю перед свадьбой.

— Ты? Нервничаешь перед свадьбой? Ты шутишь!

— Конечно, идиотка.

Но что-то на уме у нее было. Некоторое время я размышляла об этом, а потом забыла.

Настал день свадьбы. Собралось множество гостей, и, конечно, присутствовали и репортеры. Белинда была представлена как племянница Бенедикта Лэнсдона.

Пресса заинтересовалась этим. Припомнили, что Белинда выходит замуж в том самом доме, возле которого было совершено убийство.

Заголовок одной из газет гласил:

«СЧАСТЛИВЫЕ ДНИ

Привидения прошлого изгнаны. Сегодня из той же двери, из которой Бенедикт Лэнсдон в тот роковой день шагнул навстречу своему убийце, вышла очаровательная невеста. Мисс Белинда Бурдон, племянница миссис Селесты Лэнсдон, сегодня сочеталась браком в том же доме, возле которого менее двух лет назад был застрелен Бенедикт Лэнсдон.»

К сожалению, все это вновь вызвало у нас воспоминания.

Итак, Белинда стала леди Денвер. Из нее получилась очаровательная невеста. Никогда не забуду, как она стояла возле Роберта и разрезала торт. Вид у нее был ослепительно счастливый, и это наверняка так и было.

Мы с Селестой помогли ей переодеться в то, что она назвала своим «выездным костюмом». Он был переливчато-синеватого цвета и отделан горностаем. Белинда прелестно выглядела в небольшой шляпке, украшенной синими — в тон костюму — перьями.

Она горячо расцеловала нас и заявила, что очень нас любит. Было очень трогательно слышать это из уст Белинды. Затем мы помахали им на прощание, и молодожены отправились в Венецию.

Мы с Роландом и Филлидой немножко посидели вместе.

— Это была чудесная свадьба, — сказала Филлида с легкой завистью. Как прекрасно быть такой счастливой!

Роланд согласился с ней.

— В такие моменты всегда наступает какая-то разрядка, — сказала я, Жених с невестой уехали, а мы остались здесь.

— С друзьями, — сказал Роланд, взглянув на меня.

— Да, конечно, с друзьями, — ответила я.

После свадьбы действительно наступила какая-то опустошенность. Мне не хватало словесных баталий с Белиндой, которые как-то скрашивали мое существование. Жан-Паскаль оставался в Лондоне, поэтому мне хотелось уехать куда-нибудь.

Ребекка готовилась к возвращению в Корнуолл и приглашала с собой меня. Я колебалась. Мне очень хотелось побыть с ней и ее семьей, но в этот момент мне нужно было что-то другое. Я внушала себе, что нужна Селесте. И еще одно я поняла: уехав, я не смогу видеться с Фицджеральдами, а их дружба стала много значить для меня.

Тогда я вспомнила о Мэйнорли. Я любила дом своего детства. Он был полон тайн, и жизнь в нем текла интересная и разнообразная. На выгоне мы с Белиндой когда-то учились ездить верхом на своих пони. Там был заколдованный сад с дубом со скамьей, на которой Белинда в свое время сыграла роль привидения. Теперь это был мой собственный дом, и оттого он становился еще привлекательней.

Я сказала Ребекке, что не прочь провести там недельку-другую — Хорошая мысль, — согласилась она. — Ты уедешь из, Лондона и все равно будешь поблизости.

— Я приглашу Селесту приехать туда на несколько дней в любое удобное для нее время. Мне кажется, ей будет очень одиноко, если я уеду.

Ребекка согласилась со мной.

Селеста сказала, что с удовольствием съездит в Мэйнорли.

— Как только захочешь, Селеста. Это твой дом в такой же степени, как и мой.

Я проводила Ребекку в Корнуолл и, должно быть, ощущала бы при расставании сильную грусть, если бы в это время уже не строила планы поездки в Мэйнор-, ли.

Когда зашли Фицджеральды, я сообщила им, что на некоторое время уезжаю, и с удовольствием заметила разочарование на их лицах.

— В общем-то, это совсем близко от Лондона, — объяснила я. — Мэйнорли был избирательным округом моего отца. Из-за этого и был куплен Мэйнор Грейндж.

А теперь этот чудесный старинный дом мой, и я давно там не бывала. Хочу немного пожить в нем.

— Возможно, мы сумеем вас там навестить, — сказал Роланд.

— Конечно, именно этого я и хочу. Я уезжаю в понедельник. Почему бы вам не приехать туда на уикэнд? К тому времени я все улажу и подготовлю слуг.

Если вас устроит, приезжайте в пятницу.

Роланд взглянул на Филлиду, чьи глаза горели от удовольствия.