Людовик возлюбленный - Виктория Холт

Но она всегда предупреждала его, что будет верна до тех пор, пока ее не потребует король. От судьбы не уйдешь.

Бал в ратуше сильно отличался от того, что дали в Версале. Парижане решили принять более активное участие в празднестве. Простолюдины хлынули в ратушу и танцевали среди знати.

Жанна Антуанетта приехала в компании Ленормана и своей матери. Дофин и его жена были здесь, но они решили уехать как можно раньше. В разгаре веселья никто не заметил, как исчезли новобрачные.

По дороге в Версаль карета новобрачных встретилась с каретой короля. Дофин попросил остановиться, вышел из своей кареты и подошел к карете короля.

– Ваше величество, – сказал он. – Я не советую вам ехать на бал в ратушу. В здание ворвались простолюдины, там все напоминает сумасшедший дом.

Король улыбнулся:

– Где твоя жена?

– В карете.

– Тогда отвези ее в Версаль. А я поеду в ратушу. У тебя, сын мой, дела в Версале, а мои дела ждут меня сегодня в Париже.

Король, оставшись неузнанным, пробивался сквозь толпу в компании герцога Ришелье. В конце концов он обнаружил ее, сидящую рядом с матерью и Ленорманом. Он послал к ним герцога.

Ришелье подошел к их столику и поклонился.

– Мадам, – сказал герцог. – Я знаю, вы ждете друга.

– Да, это так, – начала Жанна Антуанетта. Ришелье окинул взглядом роскошные формы мадам Пуассон.

– Его величество ждет вас с нетерпением. Умоляю, не заставляйте его ждать, пойдемте скорее.

– Иди, – сказала мадам Пуассон. – Мы поедем домой. Да сопутствует тебе удача.

– Удача даму уже ждет, – пробормотал Ришелье.

Когда она подошла, Людовик схватил ее за руку.

– Давайте немедленно уйдем отсюда. Мы ужинаем здесь неподалеку.

Ришелье проводил их до кабинки, и Людовик сказал:

– Ваше присутствие, друг мой, больше не требуется.

Вот так и начало сбываться предсказание цыганки.

На рассвете Жанну Антуанетту посадили в королевскую карету и отвезли домой. После нежного прощания король покинул ее и вернулся в Версаль.

Пока все хорошо, но что будет дальше?

Ей не стоило волноваться. В тот же день приехал месье Ла Бель с приглашением для мадам де Этоль поужинать в маленьких комнатках Версальского дворца.

Мадам Пуассон ликовала.

– Вы должны задержать Шарля Гийома в провинции на некоторое время, – сказала она Ленорману. – Он очень ревнивый муж. Кто знает, каких глупостей он может натворить, если узнает о том, что происходит!

Таким образом Ленорман и мадам Пуассон попытались сохранить в тайне будущий роман короля и Жанны Антуанетты.

Каждый раз, когда Людовик видел Жанну Антуанетту, он все сильнее влюблялся в нее. И никто со времен мадам де Майи не отвечал Людовику с такой страстью.

Жанна Антуанетта понимала, что друзья короля, в особенности герцог де Ришелье, не относятся к ней с тем уважением, которого она, по собственному мнению, заслуживала. Она не была придворной дамой. Она не появлялась на важных приемах и церемониях. Его друзья считали ее одной из проституток короля, пробравшейся в его спальню через черный ход.

Если это будет продолжаться, то вскоре и сам король начнет относиться к ней точно так же, а это не имело ничего общего с той судьбой, о которой она мечтала.

Она должна стать придворной дамой, и ее должны принять как любовницу короля. Только тогда сбудется ее мечта.

Однажды Жанна Антуанетта сообщила Людовику:

– Сир, скоро вернется мой муж. Он ужасный ревнивец. Когда он вернется, я не смогу больше ужинать с вами.

Людовик был потрясен. Он знал, что мужья редко запрещают своим женам удовлетворять королей. Но эта маленькая буржуа удивляла его все больше и больше. Она была изысканна, остроумна и очень отличалась от других.

– Предоставьте вашего мужа мне, – сказал он. Теперь король узнал о том, что у его любовницы есть чувство собственного достоинства.

– Но, ваше величество, неужели я должна бросить свой дом, забыть о репутации из-за… из-за нескольких встреч с вами?

Король был удивлен. Он не верил собственным ушам. Она ведь так смиренно любила его, так искренне обожала его. Но тут Людовик понял. У буржуа были свои нормы, как и у придворных Версаля. У нее будут все основания покинуть своего мужа, только если она станет придворной дамой, если ее примут как любовницу короля и если к ней перестанут относиться как к женщине, которую можно провести через черный ход.

В каждом слое общества есть свой этикет, и он, принявший этикет Версаля, должен уважать общественные нормы.

Он посмотрел на нее. Она действительно очень красива. Он надеялся, что она очень любит его, не только потому, что он король. Людовик, в свою очередь, восхищался Жанной Антуанеттой. Она получила хорошее образование. Король думал об Аделаиде и Анне-Генриетте и о тех дочерях, которые все еще были в Фонтевро. Эта милая маленькая буржуа получила гораздо лучшее образование, чем любая из его дочерей. Она намного умнее них. Единственное, чего ей не хватало, – так это знания придворного этикета, которому можно обучиться за неделю-две. А потом… какой обворожительной дамой она может стать! Она сможет бросить вызов любой!

Почему бы не заняться ее образованием? Он и сам мог бы активно в этом поучаствовать. Представить ко двору! Хороший титул! И тогда эта восхитительная женщина сможет быть с ним всегда и везде.

Людовик принял решение.

– Моя дорогая, – сказал он, – вы не должны возвращаться к своему мужу. Мы сделаем вас придворной дамой.

– И тогда… я смогу быть с вами… всегда? Он поцеловал ее руку.

Жанна Антуанетта знала, что это значит. Ее представят ко двору, ее ждут большие почести. Она станет признанной любовницей короля.

Ее глаза сияли от радости, губы дрожали.

– Я скажу это за вас, – предложил Людовик. – Это самая счастливая ночь в нашей жизни!

Шарль Гийом вернулся в приподнятом настроении. Он долго был в отъезде и очень скучал по своей жене и двум детям, но больше все же по Жанне Антуанетте.

Когда он вошел в дом, дядя его поприветствовал и наградил печальным взглядом.

– Что-нибудь случилось? – спросил Шарль Гийом.

– Проходи, – сказал месье де Турнегейм. – Мы должны кое-что тебе сказать.

– С Жанной Антуанеттой все в порядке?

Дядя кивнул.

– А с детьми?

– С ними тоже все в порядке.

Дядя провел племянника в небольшую комнатку, где его ждали госпожа и господин Пуассон.