Зимний сон Малинки - Янина Логвин

- Прости меня.

Игривость исчезает из ее глаз, и появляются слезы. Пока они еще не пролились, но их горечь поправима. Диана красивая девушка и совершенно точно достойна найти любящего ее мужчину.

Мы сидим в молчании и пьем кофе. Смотрим друг на друга и мне бы хотелось облегчить расставание, но я не знаю как. Я никогда не говорил ей о чувствах, иногда сам себя ненавидел за сухость, но не играл. Я тоже верил, что мы можем быть вместе. Что я научусь, если и не любить, то чувствовать к ней что-то похожее на любовь. Верил, что иначе в моей жизни уже не будет.

Она заговаривает сама. Спрашивает с колкой обидой, остудившей ее голос до отстраненного тона. Забыв о профитролях и кофе.

- Почему, Дима? Почему я нравлюсь всем, но не тебе? Что тебя во мне не устраивает? Я косая, кривая, ревнивая?

- Диана, не надо. Ты же знаешь, что это не так.

- А как? А может, я недостаточно богата, по меркам твоего отца? Знаешь, я же не дура и не слепая, вижу, как ты ко мне относишься. Не приближаешься, и к себе не подпускаешь ближе отведенных границ. Это неприятно, знаешь ли, спать с мужчиной и знать, что ничего особенного для него не представляешь. Что твои надежды не оправдались. Но я смирилась. Думаю, я смогла бы смириться даже с другой… со временем, не сейчас. И не смотри на меня так, как будто не догадывался об этом или не думал сам. А знаешь почему? Мне уже двадцать шесть и все, что я хочу – это получить мужа. Надежного друга и отца для своих детей, в ком будешь уверен и через годы. До сих пор нас и наши семьи это устраивало. Так что изменилось сейчас?

На это просто ответить. Лишние объяснения только усложнят дело:

- Для меня все.

- И как понимать твое «все», Дима? Не думаешь, что я заслуживаю знать правду?

Пальцы смыкаются на чашке, но я говорю:

- Есть девушка, которую я люблю и с которой хочу быть. Вот правда.

Брови Дианы поднимаются, я щеки бледнеют. Это непростое признание для нее, но мне не сделать его легче.

- Любишь? Ты?!

Она долго смотрит. Спрашивает, не удержавшись от колючего укора, пряча за ним удивление и боль.

- А разве ты умеешь любить, Гордеев? Ты же кусок льда. Не замечала за тобой подобной ерунды, а я видела тебя с другими девушками. Я даже не помню, как ты смеешься. И… как давно это у вас продолжается? Ваша любовь?

Она вдруг хмурится, задохнувшись:

- Постой, ты хочешь сказать, что…

- Нет. Когда я сказал, что свадьбы не будет и когда прилетал к тебе в прошлый раз, между нами ничего не было. Тогда и не могло быть.

Я наклоняюсь и снова беру в руку ее ладонь. Сжимаю пальцы, желая, чтобы Диана меня услышала.

- Пойми, Диана, дело не в ней. В нас. В той ловушке отношений, в которой мы могли оказаться. Я просто понял, что мне не сделать тебя счастливой и не стать самому. Я не могу больше врать ни себе, ни тебе. Неужели ты и правда готова так жить? Когда у твоего мужа есть другая, довольствуясь лишь статусом?

Она не произносит это твердо. Глядя в мои глаза, она скорее тихо выдыхает:

- Да.

Спрашивает уже громче, сделав паузу:

- А сейчас, Дима, получается, уже было? С той, другой?

Я ничего не отвечаю, отпускаю руку, но взгляд не отвожу. Все, что происходит в моей жизни сейчас, касается только нас с Малиной.

Жаль, что и этот разговор зашел в тупик и нам уже никогда не быть друзьями.

Я расплачиваюсь за кофе, встаю из-за столика и надеваю пальто. Еще раз оборачиваюсь к девушке, которая смотрит на меня, словно не верит, что все происходит всерьез и ее отцу и на этот раз не удастся договориться.

Не удастся, я для себя уже все решил.

- Я не передумаю, Диана. Если я не буду с ней, я не буду ни с кем. Прощай.

Глава 39

POV Малина

- Машка, да ты влюбилась! И не отрицай! – выдохнула довольно Феечка в телефон, а я и не пыталась, только удивлено спросила подругу.

- Думаешь?

- Конечно! Слышала бы ты себя сейчас, только и разговоров, что о Димке. Какой он, оказывается, стихоплет и как дети были ему рады. Честное слово, была бы я с Дашкой и Лешкой в тот момент – тоже визжала бы от восторга! Я о такой кукле с розовыми волосами все детство мечтала, а что в итоге?

- И что?

- А то! Выросла и сама себя перекрасила, вот что! До сих пор остановиться не могу, все экспериментирую. Но цветы от Гордеева, от нашего гордеца – ты меня убила! Это же так романтично и совсем не дежурный пустяк. Это же язык чувств, понимаешь? Тем более, что у вас все уже случилось и ему нет смысля тебя впечатлять.

- Да ну тебя, Наташка! Скажешь тоже…

- И ничего не ну! Вот возьму и скажу! Гордеев – лапочка и настоящий мужик! Поверь знающему человеку. Я их нюхом чувствую!

- Чем?!

- Ну, хорошо – душевными фибрами! Но ведь чувствую!

В этом месте я усомнилась, и было от чего. Именно сейчас, пока я лежала в собственной постели, а часы показывали полночь, моя подруга, собрав сумки, уезжала из дома в неизвестном направлении. А все потому, что снова поссорилась с Жориком. И, конечно же, вновь окончательно и бесповоротно. Но на этот раз настроение у Наташки было боевым и немного загадочным, словно она вошла в море, которое по колено. В общем, она напрочь запретила мне расстраиваться.

Но не вздохнуть я не смогла.

- Ага, уж кто бы говорил про фибры. Видимо, поэтому ты, Феякина, сейчас едешь неизвестно куда на ночь глядя, пока твой мужик пошел к маме? Очень умно.

- А я себя в расчет не беру. Когда дело касается личного счастья – у меня нюх, как у старой собаки: хоть вынь глаза и плачь! Ну, не во всем же мне быть идеальной? И потом, я еду ни куда-нибудь, а на съемную квартиру – попробую пожить инкогнито, чтобы никто не знал, где я. Если через месяц не смогу жить без Жорика – так и быть, вернусь к нему и к Крокодиловне. Ну, не могут же наши ссоры продолжаться вечно? Ведь сил же нет!

- А если сможешь?

- А если смогу, значит, переверну страничку и начну новую жизнь. Э-эх, - засмеялась Феечка, - и где же мой Дед Мороз запропал? Хочу сказку, Машка, как в кино! Эскимосы его, что ли, споили в тундре? Что он никак до меня не доберется, до принцессы своей?

Внезапно на телефон со звуком упало сообщение, и я вздрогнула.

- Ой!

- Что там? – кажется, мой «ой» оказался слишком громким и Наташка всполошилась. – Неужели детей разбудили? Прости, Машунь, не хотела! Вот я эгоистка, да? Совести у меня нет! Тебе утром на работу рано вставать, а я тут звоню, все треплюсь…

- Да подожди ты себя ругать! – зашептала я, приложив телефон к уху. - Нет, спят дети. Это фотография от Гордеева. Он, э-э, мне обещал прислать. Потом посмотрю.