Дочь дьявола - Кэтрин Коултер

— Если вы и будете есть, мадам, то лишь стоя!

— Но здесь достаточно стульев, милорд!

Рейна поставила бокал и уселась на тяжелый покрытый резьбой испанский стул. Ей послышалось, как скрипит зубами Адам, когда она свесила ногу через подлокотник и стала качать ею, словно озорной мальчишка.

В дверь тихо постучали, и на пороге появился Беньон.

— Милорд, когда вы помоетесь…

И осекся, переводя недоумевающий взгляд с улыбающегося мальчишки на взбешенного хозяина.

Адам шагнул к Рейне и сорвал колпак. Беньон беспомощно охнул.

— Вот именно, — проворчал Адам. Проклятие! Теперь судно уже не может вернуться в Неаполь! И, что хуже всего, придется скрывать, что в его каюте находится девушка!

— Проклятие! — повторил он вслух. — Беньон, передайте капитану, что я неожиданно свалился с какой-то непонятной хворью и прошу принести ужин сюда. И присмотрите, чтобы еды было побольше. Этот парнишка уверяет, что мог бы съесть и быка.

Беньон снова охнул.

— Боюсь, мадам, — процедил Адам, — что следующую неделю вам придется провести взаперти.

— Хорошо, — великодушно согласилась Рейна, — Беньон, я в самом деле ужасно голодна.

— Да, мисс, — послушно кивнул камердинер, не отрывая, однако, взгляда от мрачного лица хозяина.

— Беньон, — велел Адам, — расскажите Даниеле о нашей… незваной гостье. Но больше никому, особенно членам команды, слышите?

— Да, милорд, — послушно ответил Беньон, осмелившись бросить на беглянку полный сожаления взгляд, прежде чем выскользнуть из каюты и тщательно прикрыть за собой дверь. Боже, он никогда раньше не видел хозяина в таком гневе. Но тут робкая улыбка осветила обветренное лицо камердинера: он вспомнил о том, как несколько лет назад обнаружил в спальне хозяина даму. Тогда милорд только рассмеялся и захлопнул дверь прямо перед носом крайне заинтересованного слуги.

Рейна судорожно сглотнула и попятилась при виде полыхающих гневом глаз Адама. Он решительно двинулся к ней, но девушка успела вскочить со стула и отступить.

— Послушай меня, Адам Уэллз! — завопила она, стыдясь своего дрожащего голоса. — Нельзя было позволить тебе покинуть Неаполь, словно некоему ангелу мщения, чтобы ты ринулся навстречу Бог знает какой опасности! И вот еще что: я не верю, что даже ты, со своей способностью убеждать, уговоришь моего отца разрешить нам пожениться, пусть он и узнает о том, что мы… любовники! Мне жаль, что родители станут волноваться, но я написала, что уезжаю с тобой, и мне ничто не грозит! Я… я призналась, что люблю тебя и что мы должны… спасти Арабеллу.

— И теперь твой отец встретит меня на пристани Орана с пистолетом в руках?!

— Нет. Я не открыла, куда отправляется судно. Адам громко выругался. Рейна изумленно взглянула на него и буквально оцепенела, когда он повернулся к ней спиной и стал спокойно сбрасывать одежду. Она ожидала, что Адам по крайней мере захочет сорвать на ней злость!

— Что ты делаешь?

— Собираюсь умыться и побриться, — сказал Адам, снимая рубашку и швыряя ее на узкую кровать а потом преспокойно уселся на стул и стянул сапоги. — Надеюсь, — проворчал он, не глядя на Рейну, — ты совсем не будешь так рваться выйти за меня замуж, после того как проведешь неделю в моем обществе. Должен предупредить, я человек весьма требовательный, и немало дам утверждают это.

Он издевается над ней! Девушка вздернула подбородок и обдала Адама надменно-презрительным взглядом. Впрочем, это не произвело на него никакого впечатления.

Когда он встал и расстегнул широкий кожаный пояс, Рейна придвинулась к нему вместе со стулом.

— Минуту, милорд! Если вы собираетесь разгуливать передо мной обнаженным, то я б хотела получше рассмотреть то, чем наградила вас природа.

Адам грозно насупился, однако пальцы застыли на пуговицах панталон.

— Вы решили наконец сбрить эту устрашающую бороду?

— Нет. Борода — украшение мужчины. Панталоны упали на пол, и он встал перед девушкой высокий, мускулистый, идеально сложенный. Рейна не могла отвести от него глаз и тихо выдохнула:

— На свете нет мужчины прекраснее вас, милорд! — И, вспомнив его слова, в отчаянии закрыла лицо руками. — Но ты знал так много женщин! Неужели можешь после этого хотеть меня? Я такая… обыкновенная.

Ее безыскусная простота была куда более сильным оружием, чем присущее опытным куртизанкам умение обольщать. Но нет, он не попадется на удочку, не позволит себе поддаться ее очарованию!

— Обыкновенная, Рейна? Я весьма тщательно рассмотрел тебя и нашел, что с годами твоя внешность, вероятно, немного улучшится.

Рейна так густо покраснела, что Адам не выдержал и громко расхохотался, отчего ей еще сильнее захотелось дать ему пощечину.

— Оказывается, больше всего меня привлекают мягкие каштановые завитки между твоими бедрами, — добавил Адам.

— По крайней мере я не такая темная и волосатая, как некоторые!

Адам потянулся, прекрасно понимая, что Рейна неотрывно наблюдает за ним, шагнул к ванне и стал намыливаться, распевая во всю глотку фривольную матросскую песенку. К тому времени как он принялся подробно описывать чувства капитана, задравшего юбку служанки, Рейна была багровой от смущения…

— Отвратительно, — прошипела она наконец. — И голос у тебя скрипит как несмазанная дверь!

— Может, повторить еще раз? Я давно не упражнялся, — пояснил Адам и, услышав, как охнула девушка, снова загорланил. Но, заподозрив что-то неладное, смахнул с глаз мыльную пену. Рейна была уже у двери.

— Если ты выйдешь из каюты, — свирепо пригрозил он, — обещаю, что неделю не сможешь сидеть!

Худенькие плечи обреченно опустились. В этот момент на Адама нахлынуло некое подобие жалости, но он решительно подавил желание приласкать девушку. Безмозглая дурочка! Ему не хватало только объясняться с лордом Делфордом! Вне всякого сомнения, он и его пятеро сыновей готовы разорвать Адама на части! И что теперь делать с ней, когда корабль бросит якорь в Оране?!

Адам рассерженно схватил полотенце и начал энергично растираться. Он как раз успел натянуть чистую одежду, когда Беньон принес ужин. К счастью, еды хватало — порции жареного цыпленка, вареного картофеля и зеленого горошка были весьма велики.

— Если будешь так неумеренно поглощать вино, тебе станет плохо, — предупредил Адам, увидев, как Рейна в два глотка осушила третий бокал. Девушка поспешно отставила графин.

— Адам, — прошептала она немного погодя, — я знаю, ты сердишься на меня, но…

— Это слишком мягко сказано, мадам!

— Но я не могла оставаться в Неаполе, притворяясь перед родителями, будто твоя судьба мне безразлична, и знать, что не сумею вовремя тебя защитить!

— Защитить?! Господи Боже, Рейна, ты собираешься меня защищать?!