Замки - Джулия Гарвуд

Алесандра улыбнулась.

– Спасибо. Мой отец был первым, кто научил меня, как много значит для человека собранность. А потом мать-настоятельница продолжила мое обучение.

Боже правый, как ей хотелось бы прекратить молоть вздор!

– Сколько тебе было, когда умер твой отец?

– Одиннадцать.

– И все-таки ты помнишь…

– О да, я помню все, чему он меня учил, – ответила Алесандра. – Я так старалась ему угодить, Колин, и для меня было большим удовольствием, когда мы вместе проводили время. Он охотно говорил со мной о своих делах, а я была счастлива, что со мной считаются.

Она машинально скомкала листок в сморщенный шарик.

Колин сомневался, отдает ли она отчет своим действиям.

– Я только выпишу ключевые слова, – пообещала Алесандра.

Колин медленно покачал головой.

– Нет нужды записывать, – убеждал он ее. – Ты запомнишь все, что я тебе скажу.

Колин мог гордиться своим умением держать себя. Непреодолимое желание рассмеяться переполняло его, но он сохранял на лице невозмутимое выражение.

– Тогда все в порядке.

Алесандра повернулась снова к столу, принимаясь разворачивать листок, и только тут поняла, что натворила. Она бросила скомканную бумажку в мусорную корзину, потом повернулась и пристально посмотрела на Колина.

От теплого блеска в его глазах ее бросило в приятную дрожь, а от этой удивительной чуть асимметричной улыбки сердце отчаянно забилось. Алесандра сделала глубокий вдох и приказала себе успокоиться.

Боже милосердный, он так красив! Неожиданно для себя она выпалила эти слова вслух.

В ответ на это Колин рассмеялся. Его веселье не обидело ее, наоборот, она невольно улыбнулась ему в ответ.

– Для чудовища, – поддразнила его она.

Колин так на нее посмотрел, что у нее внутри что-то задрожало.

Нужно чем-то занять руки, решила она про себя и сцепила пальцы.

– Не начать ли нам разговор прямо сейчас?

– Дело прежде всего, – согласился он. – Я просто вспомнил, что еще не подарил тебе надлежащий свадебный поцелуй.

– Разве?

Колин отрицательно покачал головой.

Потом поманил ее. Алесандра медленно прошла по комнате и остановилась перед ним.

– Ты собираешься поцеловать меня прямо сейчас? – спросила она еле слышным шепотом.

– Да-а-а, – согласно протянул он.

Колин медленно отошел от дверного косяка и встал, возвышаясь над ней. Алесандра невольно отступила на шаг, но сразу же взяла себя в руки.

Она не боится Колина, напомнила она себе, и действительно хочет, чтобы он ее поцеловал,

Алесандра снова подвинулась вперед.

– Мне нравится, как ты меня целуешь, – прошептала она.

– Знаю.

Усмешка его была высокомерной. Волнение Алесандры доставило ему неизъяснимое наслаждение.

– Откуда тебе это знать? – спросила Алесандра, стараясь держаться независимо.

– Твое волнение выдает тебя с головой: тебе нравятся мои прикосновения.

Алесандра не нашла ответа на такое утверждение. По правде говоря, ей вообще было нелегко думать. Уже не первый раз в присутствии Колина все слова выскакивали у нее из головы. От его теплого, взгляда ее охватывал знакомый трепет.

Алесандра почувствовала его руки у себя на талии, опустила глаза и наблюдала, как Колин развязывает поясок ее халата. Она попыталась остановить его, но не успели ее руки опуститься поверх его рук, он уже спускал халат с ее плеч.

– Зачем ты это делаешь?

– У тебя такой вид, словно тебе жарко.

– Ох!

Халат упал на пол. Сорочка ее была достаточно прозрачной и позволяла видеть обольстительные округлости ее тела. Алесандра невольно попыталась запахнуть сорочку на груди, но не успела. Колин не дал ей этого сделать. Он крепко прижал ее к себе.

– Обними меня, Алесандра. И не отпускай, пока я тебя буду целовать.

Она поспешно обвила руками его шею как раз в тот момент, когда он, наклонив голову, стал покусывать ее губы. Его язык проложил дорожку по внутренней стороне ее нижней губы, отчего мурашки забегали у нее по спине.

Алесандра обняла Колина крепче и встала на цыпочки, пытаясь сделать поцелуй более глубоким. Ее грудь коснулась его груди, и она охнула от неизведанного чувства, вызванного прикосновением его кожи. Неожиданно ее грудь набухла, стала тяжелой, а соски затвердели. Это не было неприятным, просто доселе не изведанным и удивительным.

Алесандра намеренно еще раз прикоснулась к нему, но очень незаметно, чтобы Колин не понял, что она делает. Она не хотела, чтобы ее уличили в излишней смелости. Однако жар его напрягшегося тела уже разгорался в ней, вызывая ответное влечение, и такой близости ей уже было недостаточно.

Колин доводил ее до сумасшествия, дразня своим языком и зубами. Алесандра не могла долго выдержать этой нежной пытки. Она нетерпеливо погрузила руки в его волосы, отвечая на его ласки.

Он припал губами к ее губам, нежно лаская их, а его язык проник внутрь, чтобы добраться до ее языка. Колин не спешил, словно у него была вечность впереди. Он действовал медленно, растягивая удовольствие, еле касаясь, вызывая огонь страсти внутри ее тела.

Ее тихий стон дал понять ему, что она в восторге от его ласк. Колин отклонился, увидел призыв в ее глазах, понял, что они отражают его собственную страсть, и сам издал низкий стон.

– Как сладко, – прошептал он у ее губ. – Открой рот, пусти меня, – потребовал он хриплым шепотом.

Но в нетерпении он легонько надавил ей на подбородок, потянув его вниз. Его язык проник в глубину ее рта, убрался обратно, чтобы тут же снова проникнуть внутрь.

Алесандра совсем потеряла голову, устремившись к нему, и этот невинный ответ заставил Колина позабыть о своем намерении действовать не спеша. Неожиданно он почувствовал к ней такое влечение, что из последних сил мог сдерживать себя. Рот его стал настойчивым, требовательным. Любовная игра их языков – его смелая, а ее робкая – вызвала у них обоих дрожь желания.

Алесандра была так ошеломлена тем огнем, который Колин разжигал в ней, что ей и в голову не пришло пугаться того, что произойдет дальше. Всем своим существом она отвечала на его ласки. Она упивалась ощущением его тела, все теснее прижимаясь к нему и сама того не сознавая. Пальцы ее погрузились в его волосы, и Колин чуть было не потерял голову, когда Алесандра начала постанывать и тесно прижалась к его восставшей плоти. Поцелуй его стал чувственным, ненасытным. Когда рот его жадно впился в ее губы, страсть зажгла в нем неукротимое желание. Оно отозвалось в ней ответным пылом.