Оболтус для бизнес-леди - Юлия Климова

– Спасибо, – ответила она, посмотрела в сторону музыкантов и тихо добавила: – Что-то не хочется.

«Молодец», – похвалил Егор, но все же налил шампанское в бокал.

– А где вы познакомились? Здесь? – продолжил он бесцеремонный допрос.

– Нет, в салоне, – так же просто ответила Люба, повернулась к Петру Петровичу и сказала ему: – Пожалуйста, пойдемте танцевать.

Не зная, куда пристроить сумочку, она поднялась, оглянулась и вновь задержала взгляд на музыкантах. Она и не думала, что ей будет так хорошо на этом вечере, рядом с Петром Петровичем Шурыгиным. Вот только помпезная обстановка все же давила – это была не ее атмосфера, слишком чужая. Несмотря на простор зала, на праздник, здесь не было свободы, к которой она привыкла. А может, Любу расстраивало то, что Петр Петрович явно был человеком обеспеченным, и это отодвигало их друг от друга. Он оставил бабушке визитку, но где она, что на ней было написано?

– Конечно, – ответил Шурыгин, торопливо поднимаясь. – С удовольствием.

– Давайте сумочку, она вам будет мешать, а я за ней пригляжу, – протянул руку Егор.

Люба, не раздумывая, отдала сумочку – ее звала музыка, там, среди танцующих, она забудет о своих сомнениях.

Петр Петрович взял ее под локоть и повел к сцене. А Егор, дождавшись, когда они смешаются с толпой, открыл сумку, ловко достал паспорт и пролистнул его, профессионально фотографируя взглядом.

– Ермошина Любовь Викторовна, тридцать пять лет, не замужем, адрес…

* * *

Никита приготовился к взрыву возмущения, к «Этого не нужно было делать», к сердитому взгляду – но реакция последовала иная. Не защитная, а искренняя. Оля дотронулась пальцами до губ и смутилась.

– Мне… – начала она, но осеклась.

– И мне тоже, – улыбнулся он, осторожно, даже робко, убирая с ее лба прядку рыжеватых волос.

– Я не об этом, – тут же смешалась Оля.

– А я об этом, – поддел он, наблюдая, как краснеют ее щеки.

– Хорошо, я тоже…

– Что тоже?

– И мне тоже…

– Отлично.

– Да?

– Ага.

– Папа и твой папа…

– Наверняка очень заняты.

– Но… – Оля огляделась, боясь, что взгляды присутствующих обращены исключительно на них. – Но…

– Хочешь шампанского?

– Да, – торопливо ответила она и устремилась к столу. Но через три шага каблук предательски подвернулся, Никита мгновенно уверенно поддержал Ольгу.

– Спасибо… – буркнула она.

– Не за что, – ответил он.

– Мне…

– И мне тоже.

– Я не об этом.

Резко развернув Олю к себе, Никита заглянул в ее глаза.

– Шампанского, – вновь предложил он.

– Да, – опять согласилась она.

– Я провожу.

– Спасибо.

Они немного постояли, глядя друг на друга, а затем вместе направились к столу. Оба дышали намного чаще, чем десять минут назад.

За столом сидел Егор, и его взгляд смутил Олю еще больше. «Доберман», – подумала она без всякой злости и опустилась на стул. Это же благодаря ему она оказалась в Домодедове, благодаря ему встретила Никиту. Конечно, Кречетов – тот еще фрукт, никогда не поймешь, на чьей он стороне, но он хороший. Или сейчас все кажутся хорошими? Оля коротко улыбнулась и протянула руку к бокалу. Нет, она сейчас не будет думать ни о чем плохом, она сейчас счастлива.

Обменявшись с Егором понимающими взглядами, Никита вернул бутылку в ведерко со льдом.

– А папа… – начала Оля.

– Занят, – с улыбкой ответил Егор, кивая на маленькую сумочку, лежавшую рядом с остроконечной салфеткой, похожей на башенку безе. – Петра Петровича, как оказалось, последнее время очень беспокоили проблемы школьного образования, и он наконец встретил человека, который готов поддержать разговор на эту тему.

Оля ничего не поняла и вопросительно посмотрела на Никиту.

– Я, пожалуй, не буду спрашивать, чем в данный момент занимается мой отец, – иронично ответил он.

– Лев Аркадьевич как раз ведет себя прилично, – не удержался от комментария Егор, – сидит на диванчике у окна и не спускает с вас глаз. Дети, они же всегда должны быть под присмотром…

Поперхнувшись шампанским, Оля потянулась к салфетке.

– И давно он там сидит? – спросила она автоматически.

– Достаточно, – заверил Егор, широко улыбаясь. – Можно тебя пригласить на танец?

Вновь посмотрев на Никиту, Оля поднялась. В голове была ужасная путаница. Он ее целовал… Она его целовала… Какое еще прошлое, когда настоящее разрывает сердце на части, когда в груди полыхает любовь, когда каждое движение притягивает, каждое слово обещает, каждый взгляд, точно прикосновение? Сейчас Ольге очень хотелось остаться рядом с Никитой и так же сильно хотелось уйти. Ей нужно немного отвлечься, успокоиться, совсем немного…

– Ник, не скучай, – бросил Егор и повел Олю в зону танцев.

Наступая ему на ноги, она тоже начала извиняться, силы улетучились, и единственным желанием было уткнуться в жесткое знакомое плечо и расплакаться. Еще миг – и она бы обо всем рассказала Егору, возможно, даже спросила бы у него совета. Но когда после очередного «извини» их глаза встретились, Оля поняла, что он все знает. Доберман!

– За мной долг, – напомнил он, выравнивая шаг.

– Какой долг? – не поняла она.

– Мы договаривались: ты встречаешь Замятина, а я выполняю твое желание. – Егор улыбнулся и добавил: – Я готов. Прямо сейчас. Ни в чем себе не отказывай.

Оля вспомнила. Да, они договаривались, но тогда она просто не знала, как выкрутиться, как сделать так, чтобы Кречетов не догадался о ее намерениях и о том, что она знакома с Никитой. Это же несерьезно. Или?

– Ничего не нужно. – Она покачала головой. – Я не собиралась…

– Подумай, – прищурился Егор. – Я правда могу тебе помочь, если в этом есть необходимость.

Искушение было настолько велико, что Оля вновь сбилась с ритма и наступила Кречетову на ногу.

– Извини.

– Ничего.

Егор так много может, он так много знает, он никогда ничего не обещает зря… А у нее есть желание. Большое. Очень большое!

– Говори, не стесняйся, – подтолкнул Егор.

«А если его о чем-нибудь спросить?.. Он точно знает правду. А если его о чем-нибудь попросить?»

– Ну же, смелее, – поторопил он.

– Нет, – твердо сказала Ольга и вновь покачала головой. – Считай, мы ни о чем не договаривались. Я сама… Я сама.

Он промолчал, понимая, что ее решение окончательное, и развернул ее к музыкантам – там, рядом с круглой подставкой, на которой красовался воздушный торт, танцевали черноволосая девушка и Петр Петрович Шурыгин.