Укрощенная страсть - Джил Грегори

Привязав покрепче свою лошадь, Клинт оставил ее за деревьями, а сам подошел ближе к дому. Стоя неподалеку, он наблюдал за хибарой Спунов. Хмурое выражение не сходило с его лица, и каждый мускул его был предельно напряжен.

У него было предчувствие, что все пойдет не так, как было задумано, и не исключены всякие неожиданности.

Клинт с самого начала понимал, что появление Спунов чревато неприятностями, но не знал, с какой стороны их ждать. Теперь картина более или менее прояснилась. Во всяком случае, завтра он будет знать все точно. На утро у него была назначена встреча в Денвере с начальником полиции Хутом Маклейном. Таким образом, он получит необходимую информацию о плане той операции, которую предлагает этот ушлый Джейк Спун, а также разузнает все о его приятеле Бене Ратлине, с которым он сидел в тюрьме.

Можно было наперед сказать, что обстановка быстро накалится и дело примет опасный оборот.

Предполагалось, что все Спуны будут задействованы на полную катушку. Все, кроме Эмили. Нужно сделать все возможное, чтобы она не догадалась о готовящейся операции.

Клинт надеялся, что это удастся.

Он не сдвинулся с места, когда показавшийся из облаков месяц осветил Джейка, выводившего из конюшни свою лошадь. Клинт наблюдал за ним, оставаясь в тени. И тут он увидел, как открылась дверь хибары и из нее вышла Эмили.

Джейк не видел ее. Но Клинт видел.

Он смотрел, как ветер играет ее волосами, как она зябко кутается в шаль. Как прекрасна была она, освещенная серебристым лунным светом и не подозревавшая, что она здесь не одна! Клинт чуть слышно чертыхнулся.

Что она собирается делать? И почему на ней только шаль и эта тонкая ночная сорочка, обнаруживающая каждый изгиб ее соблазнительного тела? Он задумался.

Эмили была совсем близко. Что, если она вмешается в это грязное дело? Кровь леденела в жилах от этой мысли.

Клинт заставил себя оставаться на месте. И от него не укрылся тот факт, что Эмили, неслышно, словно фантом, сойдя с крыльца и грациозно проследовав через затененный двор, заметила садившегося на лошадь Джейка.

Проклятие!

«Господи, куда он собрался?» — с ужасом думала Эмили, провожая дядю взглядом. Она хотела окликнуть его, но лошадь уже промчалась через двор и галопом понеслась дальше. Эмили в оцепенении смотрела, как дядя Джейк растворяется во мраке ночи.

Внезапно ее охватило негодование. Что бы он ни замышлял, это не сулило ничего хорошего. Воспоминания пронзили ее, заставив вернуться к тем поступкам Джейка, которым она не могла дать объяснения. Что дядя делал тогда на телеграфе в Лоунсаме? И где он находился в бурю? Он сказал, что пережидал грозу в пещере, но в Бивер-Роке его в ту ночь не было.

И куда он ехал сейчас, глубокой ночью?

«Ведь он обещал больше не возвращаться к прошлому и встать на честный путь!» — в отчаянии подумала Эмили. Ужасное подозрение клещами сдавило ей сердце.

«Я должна выяснить, что он задумал», — решила она. Еще не выработав определенного плана, она бросилась на конюшню седлать свою кобылу, но неожиданно чьи-то сильные руки схватили ее.

— Черт подери, что вы собираетесь делать? — прогудел ей в ухо мужской голос.

Эмили повернулась, и взгляд ее уперся в суровые глаза Клинта Баркли.

— Отпустите меня! — Она была так сердита, что и не думала о соблюдении тишины, но шериф ей об этом быстро напомнил. Закрыв рукой ей рот, он потянул ее к конюшне.

Ее сопротивление и попытки вырваться оказались бесполезными — с равным успехом она могла бы бороться с гризли.

— Замолчите и успокойтесь, — посоветовал ей шериф. Пинком ноги он открыл дверь и без церемоний втолкнул Эмили внутрь. Затем шагнул туда сам и закрыл за собой дверь. Они оказались в кромешной тьме, напоенной запахом сена.

Прошла минута, прежде чем глаза привыкли к темноте, но и тогда Эмили едва различала лицо Клинта.

— Что вы здесь делаете? — спросила она. — Шпионите за мной? За моей семьей? — В голове у нее лихорадочно крутилась мысль — видел ли он, как уехал дядя Джейк?

— Я выполняю сбою работу по поддержанию спокойствия и порядка, — сказал шериф. — Поэтому я здесь. — Его блестящие глаза светились в темноте. — Куда поехал ваш дядя? У вас есть какие-нибудь предположения?

— Нет. Но в любом случае вас это не касается. Я уверена, что он просто решил прогуляться. Некоторые люди любят это делать, когда не удается заснуть…

— Я полагаю, вы собирались уехать по той же причине? Эмили сверкнула глазами.

— Едва ли мне нужно оправдываться перед вами, шериф, — сказала она, подняв подбородок. — И дяде тоже. Вы не имеете права приезжать в наши владения, рыскать в темноте и…

— А если я приехал сюда из-за вас? Если я сделал это, чтобы убедиться, что с вами все в порядке? Что вы тогда скажете? — Клинт внезапно взял ее за плечи. Голос его звучал сурово, но руки держали ее удивительно мягко. — Да черт с ним, с вашим дядей, Эмили! Может… я просто беспокоился о вас.

— И вы думаете, я вам верю? — Она вырвалась из его рук. — Ничего подобного.

— Не верите? — Клинт изучал ее, стиснув челюсти, преодолевая нетерпение. «Вот ирония судьбы, — думал он, — говоришь правду, по крайней мере часть правды, а тебе не верят!» Эта упрямица не представляет, какое влияние на него оказывает. Он думает о ней каждый день, чуть ли не каждую проклятую минуту, она приходит к нему в снах. Ей совершенно невдомек, какую он испытал досаду, когда их потревожили на пикнике.

Сейчас в этом полутемном помещении Клинт видел бледность ее лица, панику и беспокойство в светящихся глазах. Ее недоверие к нему терзало его, а внутри его разрасталось что-то огромное и сильное — то, с чем он устал бороться.

— Я понимаю, вас трудно убедить, Эмили. Вы упорно продолжаете плохо думать обо мне. Что я должен сделать, чтобы вы мне поверили?

Руки Клинта сомкнулись вокруг нес, не дав ей времени даже вдохнуть. Он притянул ее к себе, обхватив одной рукой за подбородок. И сразу же последовал поцелуй, жаркий, властный, без всякого намека на романтический пыл или нежность. В нем выражалось неприкрытое желание, грубое и слепое.

Она была слишком притягательна, чтобы ее отпустить, и Клинт не отпускал. Его руки безжалостно сжимали ее, будто он хотел вдавить ее в себя, словно полагая, что, не оставив пространства между их телами, он преградит дорогу разногласиям. Но и она отвечала ему также пылко. Нежные губы Эмили жадно льнули к его жаркому и жадному рту.

Первобытный мужской инстинкт все сильнее давал о себе знать. Вкушая нектар сладких податливых губ, путаясь пальцами в роскошных локонах, Клинт чувствовал, как в паху растет напряжение. Он поднял лицо. Веки Эмили были сомкнуты, щеки пылали, губы слегка приоткрылись. Она была необычайно красива. О Боже!

— Эмили…

Она качнулась к его груди, схватив за рубашку, почти не в состоянии думать, еще меньше — сдерживать желание. Охвативший ее тело жар растекался по жилам, опьяняя, как вино. Когда наконец она открыла глаза и посмотрела в знакомое красивое лицо, ей захотелось вновь притянуть к себе голову Клинта, чтобы целовать его снова и снова…