Жажда золота - Айрис Джоансен

Он не изменил своей позы, когда Джейн появилась на веранде.

— Почему ты встала? Тебе нужно как следует отдохнуть. — Взгляд его был устремлен в пустоту. — Иди, ложись.

— Мне надо поговорить с тобой, Патрик.

— Как жаль, что с Йеном произошел такой случай. Не думаю, что…

— Как это могло произойти?

— Чертова река! Это из-за нее. — Патрик отхлебнул виски. — Ты же знаешь, на железной дороге постоянно случаются… — Его пальцы стиснули стакан.

— Дело не в реке.

— Махараджа выходит из себя и грозится, что не заплатит ни копейки. И ты тоже упрекаешь меня…

— Мне нет дела до махараджи и его капризов. — Джейн старалась говорить ровным, спокойным голосом. — В этом доме умирает человек. Очень хороший человек.

— Река раскачала опоры… — начал оправдываться Патрик.

— Я видела рельсы. И поняла, что с ними произошло.

— О чем ты? Я не понимаю.

— Рельсы хрустнули, когда мы начали переезжать через мост. Эта не высококачественная сталь. Это железные рельсы. Железные, Патрик! А железо не в состоянии выдержать такой нагрузки, какую выдерживает сталь. Постоянно вибрация и плюс нагрузка — вот что стало причиной аварии. — Она замолчала, удивленно глядя на него.

По щекам Патрика бежали слезы.

— Я не думал, что такое может случиться. Мне казалось, что все обойдется. Состав поезда небольшой, махараджа не собирался перевозить на нем грузы. Это были бы поездки для удовольствия. И этот отрезок пути такой короткий. У меня слишком много денег ушло на латунную отделку паровоза, а дополнительной ссуды мне не дали. Кто же знал, что все так кончится?

— Патрик! — прошептала она. Джейн так хотелось, чтобы случившееся было оплошностью, о которой Патрик не подозревал. Но на самом деле все оказалось значительно хуже.

— Ошибка, которую я совершил, обернется против меня. Теперь я не получу приглашения ни от одной компании.

«Даже в такой момент он думает только о себе!» — горько подумала Джейн.

— Ты хочешь, чтобы я посочувствовала тебе?

Патрик жалобно скривился.

— Я никогда не прощу себе, если Йен умрет.

Джейн не была уверена, что сможет простить ему случившееся, даже если Йен выживет.

— Я надеюсь, Джейн, что ты никому ничего не скажешь про эти рельсы. Я объяснил махарадже, что авария произошла из-за вибрации, что во всем виновата река… — Он поторопился добавить: — В каком-то смысле так оно и есть. Если бы эти рельсы оказались на другом участке, ничего не произошло бы.

— Я никому не скажу, — устало проговорила Джейн. — В этом есть и моя вина. Мне показалось странным, почему ты вдруг включился в работу именно тогда, когда надо было укладывать эти рельсы, но я гнала от себя подозрения… — Теперь ей было нестерпимо стыдно из-за своей глупой, наивной веры в доброту и заботу Патрика. Если бы она прислушалась к тем сомнениям, которые постоянно возникали у нее, то Йен не лежал бы в соседней комнате на грани смерти. Ей надо было самой проверить рельсы, догадаться, почему Патрик решил укладывать их один, без ее помощи.

— Хорошо, моя девочка, — облегченно вздохнул он. — А мы со своей стороны сделаем все, чтобы помочь ему.

— Я не хочу, чтобы ты оставался здесь, — прошептала Джейн.

— Что?

— У меня нет сил смотреть на тебя. — Теперь в ее голосе появились стальные нотки. — Уложи свои вещи и перебирайся в клуб.

Патрик вспыхнул, удивленно глядя на нее.

— Но я…

Встретив ее взгляд, он запнулся, а потом продолжил уже совсем другим тоном:

— Если ты считаешь, что так будет лучше, то я согласен. — Он повернулся и вышел с веранды.

Темнота рассеялась, и Йен увидел чистый ясный свет, который манил его к себе.

— Я знаю, что ты очнулся, Йен. Открой же, наконец, глаза, черт тебя побери!

Это снова был голос Руэла. Он требовал, умолял, упрашивал, не давал сосредоточиться на сиянии, которое звало к себе. Голос брата вынуждал его отступить назад.

— Я устал…

— Нет, ты не устал. У тебя еще черт знает сколько сил! Собери их в кулак! Тебе надо всего лишь открыть глаза. Ну же, Йен! Посмотри на меня. Это я — твой брат!

Веки Йена дрогнули и медленно приоткрылись.

И он увидел склонившееся над ним лицо Руэла: похудевшее, утомленное, но с сияющими голубыми глазами.

«Тигр ступает мягко, глаза его светятся ярко…»

— Молодец! Вот видишь. Первый шаг ты уже сделал. А теперь открой рот.

Горячий мясной бульон…

— Нет, нет, не отворачивай голову. Ты сейчас доешь это все до конца. Надо набраться побольше сил.

— Боль… Такая боль…

— Ты ее сможешь преодолеть.

Руэл не представляет, как сильна боль, которая терзает его тело, иначе он бы не просил его открывать глаза.

— Я все знаю, Йен. И все понимаю. Я видел выражение твоего лица… — Он положил ладонь на руку Йена, лежащую поверх покрывала. — Но я не дам тебе сдаться. Ты поправишься и поедешь домой в Гленкларен.

Гленкларен. Башни, холмы, покрытые туманами.

— До него слишком далеко …

— Но я-то здесь. — Руэл сжал руку брата. — Ты мне нужен, черт побери.

Но Руэлу никто никогда не был нужен.

— Нет.

— Ты мне в самом деле нужен. Неужели ты не видишь этого?

Руэл смотрел на брата сверкающими глазами, крепко сжимая его руку. Йен хотел попросить, чтобы его оставили в покое, не мешали двигаться к свету, но его удивило то, что он услышал. Никогда и ни при каких обстоятельствах Руэл не желал признаваться в том, что ему кто-то нужен. И если уж он решился вымолвить такое, значит, ему действительно было не по себе. А если брату плохо, нехорошо оставлять его одного в беде. Придется вернуться к нему…

— Я попробую… — слабо отозвался Йен. — Я попробую..

— Это единственное, о чем я тебя сейчас прошу, — напряженно-хриплым голосом сказал Руэл. Но Йен уловил в его голосе тот же самый звук, какой издает натянутая до предела струна. Это означало, что Руэл готов пойти на все, чтобы вытащить его из объятий уютного, обволакивающего забытья. — Остальное сделаю я, Йен.

«Все в порядке. Постоялый двор „Кедейна“.

Джейн почувствовала огромное облегчение, когда, сложив записку, разорвала ее на мелкие кусочки. Ли Сунг и Картаук в безопасности. По крайней мере, хоть с этим все складывается благополучно.

Она бросила клочки записки в мусорную корзину и повернулась к Руэлу, который вышел из спальни.