Тень успеха - Лариса Шкатула

– Пусть будет так, – нехотя соглашается Загоруйко, – раз у современных проституток имеется честь и достоинство.

– Да кто тебе сказал, что она проститутка? – не выдержав, возмущаюсь я. – Порядочная девушка. Если хочешь знать, она даже с мужчинами не жила.

– За что и пострадала, – цедит он уже без улыбки.

– Продолжайте, – говорит ему следователь. – Мы отвлеклись. Итак, после ухода Гершнера вы остались в комнате со своим телохранителем, гражданином Варсисом Меликяном и покойной Карауловой?

– Именно. Я уж не помню, чего такого сказал, что она набросилась…

Не помнит он! Даже того, что он вспомнил, хватило бы вывести из себя даже ангела. Меня он давно уже вывел, и я вынуждена держать себя обеими руками, чтобы не выдавать бушующих во мне чувств.

– А как именно она на вас набросилась? – продолжает допытываться Демидов. – Применила против вас болевой прием?

– Пощечину дала, – нехотя поясняет Загоруйко.

– Пощечину, и только? – изумляется следователь.

– Что значит – и только? Да вы знаете, что впервые в жизни женщина осмелилась поднять на меня руку! И заметьте, не просто женщина, а женщина легкого поведения!

– Караулова не была женщиной легкого поведения, – опять ровным голосом сообщает Демидов, – это подтверждается показаниями свидетелей…

– Тех, что держали свечку? – откровенно издевается Загоруйко. – А иначе как можно свидетельствовать?

– Кроме допросов свидетелей, имеется официальное медицинское заключение, – тем же тоном продолжает следователь. – Караулова была девственницей.

Я вроде невзначай закрываю ладонью рот, чтобы не вскрикнуть. Девственница? В двадцать два года? А я… я даже не подозревала об этом. Почему ни разу я не поговорила с Алиной по душам? Не удивилась, что такая симпатичная девушка ни с кем не встречается?

Наверняка у неё в прошлом была какая-то тайна. Что-то произошло с ней до того, как она стала у меня работать, а я даже не потрудилась об этом узнать. Бандерша! До бандерши мне ещё дорасти надо. В том смысле, что уж она подноготную своих девиц знает лучше родной матери…

Как заноза впилась мне в душу: а вдруг это я своим нелюбопытством невольно способствовала её гибели?! Думать так страшно, и я стараюсь от этой мысли отмахнуться. Этак можно себя во всех мыслимых грехах обвинить…

Загоруйко тоже молчит. Куда в момент девается все его хамство и уверенность в безнаказанности? Он ошарашен. И не готов к такому исходу дела.

– Что было дальше? – опять спрашивает следователь.

– А что было, этого я вам не скажу! – бычится Загоруйко. – Требую адвоката!

– Будет вам адвокат, – соглашается следователь, – но от своих прежних слов вы, надеюсь, не отказываетесь?

– Не отказываюсь.

– Тогда подпишите протокол.

Загоруйко пробегает глазами исписанные листы и размашисто подписывает.

– А мне, честно говоря, ваш рассказ и не очень-то нужен, – хмыкает Демидов. – Вот у меня имеется протокол, подписанный вашим телохранителем: о том, что было дальше. Караулова дала вам пощечину, а Меликян подскочил сзади и схватил её за руки. Вы нанесли Карауловой два удара в живот и один в голову, а когда она упала, стали бить ногами.

– Что?! – вскрикивает Загоруйко и пытается даже вырвать бумагу из рук следователя. Тот, видно, нажал кнопку, так как в кабинет вбегают сразу двое милиционеров и заламывают руки разбушевавшемуся подозреваемому. Такие плечистые матадоры при разъяренном быке. – Эта кавказская морда посмела меня топить! Ну, он у меня получит. До суда не доживет!

– Надо будет протокол составить, что подозреваемый при свидетелях выкрикивал угрозы в адрес своего телохранителя, – говорит самому себе Демидов. Он чем-то доволен. – Мало ли что…