Тяжесть венца - Симона Вилар

– Не говори так, Оливер. Если я и жива до сих пор, то лишь потому, что мою душу питают воспоминания о жизни в Нейуорте, в дочери же я вижу только частицу живой плоти и крови Филипа.

Оливер не глядел на нее.

– Лучше бы вам вернуться, ваша светлость. Ваши придворные не поймут, что вам понадобилось от незнакомого рыцаря. Это слишком похоже на ту Анну Невиль, какой я знал раньше, и несовместимо с вашим нынешним положением супруги наместника Севера.

– Оливер, Анна Невиль жива – она перед тобой. И ты не можешь уехать, не поговорив со мной.

Какое-то мгновение он глядел на нее. Потом неторопливо сошел с седла.

– Хорошо, воля ваша. О чем вы хотите поговорить со мной, миледи?

Он говорил это холодно, но Анна была рада уже и тому, что он спешился, ибо все время боялась, что он хлестнет коня и ускачет прочь. Улыбаясь, она глядела на него, но губы Оливера сложились в жесткую складку, глаза сузились.

– Что вас интересует, леди Анна?

– Все. Как живет Нейуорт и его люди. Молли, Патриция, кузнец Торкиль? Агнес? Как ее сын? Господи, да ты-то, Оливер? Ты выглядишь, как сэр Персиваль из баллады. Не обзавелся ли ты наконец женой? Ведь теперь ты носишь рыцарский пояс и можешь свататься к любой леди из знатного рода.

Он глядел мимо нее.

– Нет, я все еще не женат. В Нейуорте порядок. Бреши залатаны, стену построили заново, хозяйские дворы восстановлены. Отстроили в долине новую церковь, а возле нее кладбище с поминальной часовней над могилами хозяев Нейуорта. В замке под моим командованием располагается гарнизон наместника. А нейуортцы… Все тоже, с Божьей помощью, живы, Агнес снова вышла замуж. За Робина Рикетса – помните такого веснушчатого малого, что может залпом хватить галлон доброго пива, а потом сплясать моррис? Он сейчас в Нейуорте командиром лучников, а ее иначе, как миссис Рикетс, никто и не называет, не то что раньше. Молли сейчас в положении…

– Неужто? – оживилась Анна.

– Да. Хоть она и не замужем, и многие поговаривают, что ребеночек-то у нее от нашего священника отца Мартина.

– Добилась-таки своего, – улыбнулась Анна, но тут же испугалась. – Ох, Оливер, а как же теперь быть?

– Да никак, – пожал плечами воин. – Она, как и прежде, экономкой в замке, а это должность почетная. К тому же ее жалеют и многие закрывают на это глаза после того, как Патриция ушла жить на болота к ведьме Риган.

– Я не понимаю…

Оливер вздохнул и похлопал коня по крутой шее.

– Чего уж тут непонятного? Патриция всегда была странной. А уж после гибели язычника Гарольда совсем помешалась. Она ведь красоткой стала, эта Пат, и, хоть парни по ней вздыхали, ни один не решился посвататься. Она же все на могилу к своему Гарольду бегала, а потом, когда ведьма Риган явилась с болот в замок продавать свои лекарственные снадобья, они с нею о чем-то поговорили, а потом Пат вдруг собралась и ушла совсем. Уж как Молли плакала и молила вернуться, но она ни в какую.

Анна вдруг почувствовала себя пристыженной. Тоска этой полудевочки по погибшему Гарольду была словно жгучий укор. Она опустила глаза под взглядом молодого рыцаря.

– Пойми меня, Оливер… Я была не одна, у меня была Кэтрин… И я боялась, что, если она вернется в Нортумберлендское пограничье, ее рано или поздно постигнет та же участь, что и меня.

– Но у Кэтрин остался бы дом и преданные люди, из поколения в поколение служившие Майсгрейвам. Вы ведь знаете, леди Анна, что нигде верность так не крепка, как у нас на Севере.

Анна внезапно почувствовала, что Оливер прав. Недаром, видно, она так тосковала по Нейуорту, только Гнездо Орла она считала настоящим домом, а нейуортцев – своей семьей. Однако она поспешила изгнать эту мысль. Согласиться с этим означало признать, что она совершила страшную, непоправимую ошибку.

– Моя дочь теперь окружена богатством и роскошью. Она стала принцессой, и, даст Бог, ей уже никогда не придется столкнуться с ужасами войны, со всем тем, что пережила.

Недовольный остановкой, жеребец Оливера потянул повод, пятясь к обочине. Воин рванул узду и сумрачно поглядел на Анну из-под поднятого налобника шлема.

– Вы ведь знаете, я родился простолюдином и мой отец был простым наемником в Гнезде Орла. Может, я чего-то и не понимаю, но я помню принцессу Уэльскую, которая оставила все это, чтобы соединиться с тем, кого избрало ее сердце. Кэтрин ныне зовут принцессой из рода Плантагенетов, и герцог Ричард наверняка добьется для нее по меньшей мере графской короны. Но он же и пожертвует ею ради своих честолюбивых планов…

– Нет-нет, Оливер! – перебила Анна. – Мы заключили соглашение с супругом о том, что судьбой моей девочки я распоряжусь сама. В противном случае я разрушу его планы и открою, кто такая Кэтрин, а герцог превыше всего на свете ценит свою репутацию.

– И вы этому верите? – усмехнулся Оливер.

Анна ощутила холод в груди. Она нерешительно проговорила:

– Верю. Он не так уж плох, как иной раз кажется. Он тиран и властолюбец, он бывает жесток, но слово свое держит. Ты и сам служишь ему. Когда-то он дал мне слово, что станет присматривать за Гнездом Орла, – и разве он не справляется с этим?

Оливер вновь отвел взгляд, и вновь она увидела, как он со злостью прищурился.

– Да, Нейуорт он оберегает. Сейчас это снова одна из лучших пограничных крепостей. Да и за границей Дик Глостер присматривает так, как никогда не удавалось даже Перси. Тут ничего не попишешь. Поэтому я и служу ему.

– Вот видишь, – негромко сказала Анна. На душе у нее немного полегчало.

Оливер резко повернулся к ней.

– Герцог Глостер сказал, что вы вышли за него не по принуждению. Дьявол и преисподняя! Неужто вы способны полюбить такого человека?

Несколько мгновений Анна лишь смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. Потом нахмурилась.

– Вредно носить шлем, Оливер, в такой жаркий день, как сегодня. Как тебе могла прийти в голову мысль, что после такого человека, как Филип Майсгрейв, я могла отдать свое сердце Ричарду Глостеру?

Она попыталась уйти, но теперь Оливер сам ее удержал.

– Почему же вы стали его женой?

Его голое звучал уже мягче. Анна заглянула в его глаза и увидела там такую боль, что у нее сжалось сердце. Плечи ее поникли.

– Сейчас я, пожалуй, и не смогла бы объяснить. Это было как наваждение… Мне казалось, что без этого не обойтись. Ричард дал ясно понять: для нас с Кэтрин это будет наилучшим выходом. Я хотела сделать Кэт богатой и независимой, я хотела отомстить Кларенсу за отца, отняв у него свои земли. За отца, которого он предал, понимаешь? А снова став Анной Невиль, я уже не могла распоряжаться своей судьбой. Я стала графиней и вассалом короны…

– Ну и что? Вы стали бы только могущественнее, но были бы к тому же свободны. Что для вас вассальная присяга? Вы всегда были такой сильной, Анна! Вы были самой храброй женщиной, какую я знал. Еще с тех пор как разъезжали с арбалетом у седла…