Сердце океана - Нора Робертс

— Они золотая жила.

— Возможно. Но Эйдан не бросит паб, да и Шон тоже. — Тревор все цедил первую кружку пива. — Они выступят здесь и на студии запишутся. Ради семьи, ради репутации Галлахеров, но на постоянной основе? Нет.

— Ты ничего не сказал о Дарси.

— Я пытаюсь ее убедить. Она тоже предана пабу и братьям, но она грезит о красивой жизни и богатстве. Мне нужно внушить ей, что одно не помешает другому. — Тревор побарабанил пальцами по столу, удивился, когда один из скрипачей передал Дарси скрипку, но решил, что сам потом сходит к барной стойке за очередным бокалом пива.

— С такой внешностью, с таким голосом, и, боже милостивый, только послушай, как она играет. Она может получить все, что захочет, — зачарованно прошептал Найджел.

— Я знаю. — Тревор задумчиво кивнул и признался себе, что слова друга его не обрадовали. — И поверь мне, она получит.

— Значит, не наивная ирландская девушка? И все же на моей памяти ты всегда своего добивался. Ты подпишешь с ней контракт, Трев. — Найджел достал сигарету из почти пустой пачки, закурил, посмотрел на друга сквозь облачко дыма. — Что еще ты хочешь от нее?

Тревор внутренне съежился.

— Сам пока не решил.

— Если решишь сохранить только деловые отношения, я не возражал бы… — Найджел осекся. Если бы взгляды могли убивать, его труп уже валялся бы на полу паба. — Молчу, молчу. Схожу-ка я к стойке, закажу еще джина с тоником.

— Хорошая мысль.

— Согласен. Кажется, мы с первого семестра в Оксфорде не дрались за девушку, и она все равно досталась тебе. — Найджел поднялся, кивнул на пустой бокал Тревора. — Еще пинту?

— Нет, спасибо. Хотелось бы сохранить ясную голову. И, Найджел, пусть твой джин будет на сегодня последним, хорошо? В коттедж ты вернешься на моей машине один.

— Понимаю. Удача всегда была на твоей стороне.

«Одной удачи, чтобы справиться с Дарси Галлахер, мне явно не хватит», — с тоской подумал Тревор.

Он ждал в уютной комнатке, которую Дарси любовно называла маленькой гостиной. Красивые вещицы, запахи, ненавязчиво напоминавшие о ней, лишь усугубляли его нетерпение и смутную тревогу.

Ему не нужны были напоминания, ему была нужна Дарси.

Ее квартирка была очень женской, но никаких рюшечек-оборочек-воланчиков, все со вкусом, все элегантно. На диване в художественном беспорядке разбросаны шелковые подушки. Тревору и в голову бы не пришло, что Дарси сделала их своими руками. В высокой изящной вазе цветы на длинных стеблях.

Картина на стене: русалка с мокрыми черными волосами, струящимися по обнаженному телу, триумфально взметнувшемуся над морем, — ослепительно красивая, чувственная и в то же время каким-то образом создающая впечатление невинности. Картина была написана без претензий и довольно талантливо, а если присмотреться — Тревор и присмотрелся, — обнаруживалось несомненное сходство с Дарси. В очертаниях лица, в изгибе чувственных губ.

Тревор решил, что Дарси позировала для этой картины, и почувствовал нестерпимое желание придушить художника.

А вот это уже серьезная проблема, не менее серьезная, чем неослабевающее влечение к модели, особенно если питаешь стойкое отвращение к ревности и собственническим чувствам.

Необходимо отступить, стряхнуть сексуальное наваждение, не отпускавшее его с того самого мгновения, как он увидел ее в чертовом окне.

Дарси открыла дверь, и наваждение захлестнуло его с новой силой.

— Ты отправил Найджела домой одного? — Дарси прикрыла за собой дверь и прислонилась с ней спиной.

— Он большой мальчик.

Дарси защелкнула замок.

— Надеюсь, ты предупредил, чтобы он не ждал тебя.

Тревор подошел к ней.

— Ты ни разу не присела. Провела на ногах весь вечер.

— И они не дают мне забыть об этом. Тревор подхватил ее на руки. Дарси уткнулась лицом в его шею.

— Уже лучше.

— Детка, то ли еще будет.