Лишь в твоих объятиях - Кэролайн Линден

Алек повертел в руках лошадку, потом решительно отставил ее в сторону. Он сел напротив Анжелики, и она выжидательно посмотрела на него. Она могла улыбаться и шутить, но ее мысли никогда не отвлекались от порученного задания.

— В этом деле есть что-то странное, — начал он. — Я не могу точно сказать, что в нем не так, но я это ощущаю. А после дела Донкастера я склонен доверять своим чувствам.

— Что он сообщил вам? — Анжелика, как всегда, не стала ходить вокруг да около.

Алек почувствовал раздражение.

— Сказал, что некто исчез. Семья обеспокоена, и что кто-то в правительстве попросил его заняться этим делом. Я спросил, кто этот человек, на что Стаффорд ответил, что обычный сержант на половине ставки. Хорошо. Может быть, этот человек по дороге домой ввязался в драку в каком-нибудь пабе и встретил жалкий конец. Может быть, на пути между Лондоном и домом он попал в сети женщины и застрял у нее. Может быть, бежал от долгов. Есть множество причин, по которым обычный человек может пуститься в бега.

— Это объясняет, почему вы до сих пор не смогли продвинуться в своих поисках?

Он негодующе набросился на нее:

— Его семья не ожидала моего появления. Они не знали, что кто-то приедет. Еще одна маленькая странность. Если Хейстингс не поленился привлечь к этому делу Стаффорда, то почему он не уведомил об этом семейство сержанта?

— Хейстингс… — повторил Йен, и лицо его приняло сосредоточенное выражение. — Огастус Хейстингс?

— Да. — Алек подался к нему. — И что? Йен пожал плечами:

— Может быть, ничего. Продолжайте, я скажу вам кое-что позже.

Еще одна загадка. Алеку не нравилось, что они множились. Он продолжил:

— Дочери Тернера рассказали мне, что он часто уезжал — в «экспедиции», как называл он свои отлучки, и обычно возвращался через несколько недель или даже месяцев. И все это время от него могло не быть вестей. Их отец производит впечатление бездельника и мерзавца, но он всегда возвращался к семье и с деньгами. На этот раз он твердо сказал, что вернется через две недели, и оставил их без денег. Чем бы он ни занимался, до этого времени он содержал их. Год назад он перевез их в Марстон, в скромный дом с неплохими земельными угодьями, пригодными для обработки. И здесь история становится интересной…

Анжелика удвоила внимание. Йен снова нахмурился.

— В его вещах не было конторской книги. Нам удалось найти одну, спрятанную за стенной панелью.

— А! — едва слышно вырвалось у Йена. Алек кивнул:

— Пришлось разбираться. Выяснилось, что он регулярно получал деньги из Лондона от издателя. Небольшое расследование показало, что он получил немало денег от этого издателя, скорее всего за рисунки, выставляющие в неприглядном свете короля и его министров.

— Вы считаете, что Стаффорд хотел отыскать его из-за этих рисунков? — спросила Анжелика.

Алек пожал плечами:

— Возможно. Но почему он не указал мне на издателя с самого начала? Добраться до издателя гораздо проще, чем до неизвестного художника.

Она согласилась, быстро кивнув.

— В тайнике вместе с конторской книгой была спрятана какая-то тетрадь. Судя по датам, это дневник, но записи оказались зашифрованными. Крессида сказала мне, что ее отец был в Испании с Веллингтоном и там услышал о дипломатическом шифре Бонапарта. Что это за сержант, если он не пожалел времени и сил на создание шифра для личного дневника?

Воцарилось молчание. Анжелика подвинулась вперед на своем стуле.

— И что же вы думаете об этом сержанте? — спросила она, игнорируя все остальное.

— Я думаю, он не так прост. Даже с учетом гонораров от издателя его дохода было бы недостаточно для содержания семьи с тем размахом, к которому он привык. Этот человек набрал долгов по всему городу и еще больше в других городах. Крессида признает это. Она говорит, что он может быть дьявольски обаятельным и способен убедить любого в чем угодно. Но из конторской книги следует, что долги, в конечном счете, выплачивались. Деньги, казалось, появлялись… ниоткуда. В книге не было указаний на источник, а была лишь информация о том, на что они были потрачены.

— Я так понимаю, что вы многое обсуждали с его дочерью, — лукаво заметила Анжелика. — Может быть, у вас есть и другие мотивы для установления местонахождения этого сержанта? Наверное, вы жаждете задать ему некий важный вопрос?

Алек напрягся.

— Это вас не касается, и в любом случае не имеет никакого отношения к тому, что я вам сообщил.

Она сразу же отступила, хотя продолжала улыбаться:

— Конечно, конечно! Я только пошутила. Вы всегда так серьезны. В нашем деле иногда полезно повеселиться.

Алек не видел ничего веселого в их задании и не желал, чтобы подшучивали над его отношением к Крессиде. Он уселся поглубже и забарабанил пальцами по колену. Он не мог рассказать о своих подозрениях Крессиде, но ему необходимо было поделиться с кем-то. Все это мучило его, но он надеялся, что Анжелика сможет увидеть изъян в его построениях. Он очень надеялся на это.

— Я подумал, не шантажом ли занимался Тернер?

Анжелика больше не улыбалась. Она изучающе смотрела на него, наклонив голову набок.

— У вас есть какие-нибудь доказательства?

— Нет.

Она подняла брови.

— Это серьезное обвинение.

— Я знаю. — Алек потрогал затылок. — Я бы предположил подкуп, но Тернер не является влиятельным лицом, какой смысл его подкупать? Другое дело — воровство, совершаемое во время отлучек, или мошенничество. Но для этого он слишком запоминающийся, колоритный персонаж. Судя по всему, он явно выделяется из толпы.

Анжелика теребила пальцами свою, нижнюю губу.

— А что его дневник? В нем есть что-нибудь, подтверждающее ваши подозрения?

— Над ним работает Крессида. — Алек вымученно улыбнулся. — У меня не хватает терпения на расшифровку. Никогда не хватало. Однако согласитесь, шантаж — такая вещь, которая требует доказательств. Если вы не полный идиот и не самый большой глупец.

Она оживилась.

— Чтобы вымогать приличную сумму, нужно предъявить доказательства, так что если вы правы, они должны где-то храниться. Вы, конечно, обыскали дом.

— Не очень тщательно, — признался он. — Они не смогли заплатить за аренду и… Джулия поехала и забрала их всех к нам.

Понимающий взгляд Анжелики вызвал у него желание сказать ей что-нибудь резкое. Это ведь Джулия пригласила Тернеров… Хотя он специально упомянул при ней об их несчастье. А теперь он уже поцеловал Крессиду и сам пригласил ее остаться в Пенфорде.

У него учащался пульс, и ему становилось жарко от одной мысли, что за любым поворотом он может увидеть Крессиду. Его тянуло к ней, как бы яростно он ни боролся с собой. Он боялся, что не сможет долго противостоять желанию. Прошло так много времени с тех пор, как его занимали женщины, Алек почти забыл, как это происходит.