Невеста в алом - Лиз Карлайл

— Хорошо, тогда я тебе это покажу, — отрывисто сказал он и снова поцеловал ее. И он показал ей это языком, погружаясь им в ее рот медленно и нежно, а также руками, взяв в ладонь ее пышную, прекрасную грудь и поглаживая подушечкой большого пальца ее сосок.

Она с наслаждением вздохнула, и он приподнялся, широко раздвинул ее ноги и снял с себя рубашку.

— Будет лучше, если я запру дверь, — прошептал он.

— Да, — сказала она, уставившись в его грудь. — Но, Джефф, я…

Она остановилась и тяжело вздохнула. Он наклонился, чтобы поцеловать ее снова, проведя рукой по великолепной гриве ее волос.

— Что, Анаис?

Она слегка поморщилась.

— Это было давным-давно, — сказала она. — И я не очень… опытна. Не так, как женщины, к которым вы привыкли.

— Анаис, любимая, таким женщинам, как ты, не нужен опыт. — Он прикоснулся губами к ее лбу. — Я тоже давно ни с кем не встречался, но думаю, что смогу вспомнить, как это делается.

— И как давно это было? — Анаис ревниво взглянула на него.

Он задумался и с трудом смог вспомнить. Казалось, что каким-то образом ей удалось вытеснить всех остальных женщин из его головы.

— Несколько месяцев назад, полагаю, — сказал он. — Анаис, я не из числа тех мужчин, у которых вереница любовниц.

— Значит, сейчас никого нет? — спросила она с приглушенной улыбкой.

Он покачал головой.

— Никого, — прошептал он. — И когда я смотрю на тебя, Анаис, я думаю, а был ли кто?

— Лгун, — сказала она. И все-таки она улыбнулась, слабой, чувственной улыбкой, которая предполагала возможность того, что впереди их ждет долгая ночь. Затем она подняла руки. — Разденьте меня, прекрасный лжец.

Он наклонил голову и сделал то, о чем она попросила. Он раздевал ее медленно и решительно, покрывая поцелуями ее зардевшиеся щеки. Спустя какое-то время ее прекрасная кожа, отдающая перламутровым блеском, наконец-то обнажилась, и Джефф остановился, чтобы коснуться и погладить ее. Ее грудь оказалась красивее, чем в его воспоминаниях, но это объяснялось тем, что он никогда не видел ее обнаженной. Ее ноги были длинными, что неудивительно, и скорее мускулистыми, а не тонкими, и это, как ни странно, ему понравилось.

Ее волосы, полностью освобожденные от ленты, рассыпались по телу. Они как шелк струились сквозь его пальцы, и это напомнило ему, как он держал ее в своих объятиях на «Джоли Мэри» — и все то, чего он так жаждал и так боялся. И еще он вспомнил, что эта женщина отличается от других.

И что, возможно, это будет ему дорого стоить.

Солнце уже зашло, и Джефф смутно понял, что потерял счет времени. Он наконец освободился от кальсон и с удовлетворением мужчины наблюдал за тем, как ее глаза сначала расширились от смущения, а потом снова потеплели.

Он повернулся и опустился на нее сверху.

Анаис свела колени, крепко обняв его, и откинула назад голову.

— Я хочу тебя, — прошептала она. — Хочу, чтобы ты поскорее оказался во мне.

Простота этих слов тронула его сердце. Он снова поцеловал ее в губы — и подумал при этом, что может умереть счастливым человеком лишь от того, что целует ее, — затем медленно прошелся губами по длинной, податливой колонне ее горла. Он поцеловал ее ключицу, а затем припал к одному из сосков и начал его нежно посасывать.

Анаис почувствовала, как рот Джеффа захватывает окружность ее груди, и вскрикнула. Погрузив пальцы в его волосы, она откинула голову назад и ахнула от необыкновенных ощущений. Она почувствовала, что ее охватывает страстное желание, которое выворачивает ее наизнанку, а в ее лоне возникла ноющая и какая-то пульсирующая боль.

Слегка кружа языком, он гладил и дразнил ее тяжелый сосок, пока тот не затвердел, а затем обратил свое внимание на другую грудь.

— Джефф! — Она призывно приподняла таз. — Джефф, пожалуйста…

— Я же должен заставить тебя умолять, помнишь, любимая? — прошептал он, покрывая низ ее живота легкими поцелуями.

— А это… — Ей пришлось сделать паузу, чтобы сделать вдох. — А это не мольба?

— И не надейся. — Он провел кончиком языка вокруг ее пупка, а затем отправился ниже.

— Джефф? — неуверенно прошептала она.

Он коснулся губами внутренней части ее бедра.

— Могу ли я? — пробормотал он.

Она смутно представляла, о чем он спрашивал. Она не была наивной — не совсем. Она положила руки на грубую парусину ложа и вцепилась в него.

— Я не знаю, — прошептала она наконец.

Он поцеловал другое бедро.

— Ах, — хмыкнул он. — Ну, тогда мы должны это выяснить.

Нежно, словно это был цветок, он раскрыл ее большим и указательным пальцами, а затем скользнул языком в ее тепло, затопляя ее желанием. Боль, свернувшаяся внутри ее, сразу же начала бить ключом. Он прикасался к ней так легко и деликатно, дразнил так интимно, что она могла бы умереть от смущения, если бы не чувствовала себя на седьмом небе от счастья.

И казалось, что она готова умереть от наслаждения.

— Анаис, это так восхитительно, — пробормотал он, мягко касаясь губами ее самых интимных мест. — Позволь мне это тебе показать.

На этот раз он проник языком еще глубже, заставив ее вздрогнуть. Она издала звук, похожий на тихий стон, который шел глубоко из горла, и надежда на то, что она сможет противостоять его чарам, растаяла. Анаис хотелось раствориться в этом волшебном, болезненном ощущении, которое, казалось, было создано для того, чтобы полностью подчинить ее его желаниям.

Он снова и снова ласкал и дразнил ее языком, пока она не задрожала, и тогда он скользнул в ее тепло сначала одним пальцем, а затем и вторым. Она была влажной, с ноющей болью, умоляя его о большем.

А затем произошло что-то невозможное.

Что-то новое и неожиданное.

Ее дыхание стало быстрым и коротким, ее руки впились в полотно, словно ее скрутило. Это было как если бы она потеряла сознание, как будто оно слилось с телом и отправилось в какое-то совершенно другое место. Маленькая смерть — так говорят французы, и Анаис поняла почему.

Когда наслаждение поднялось в полную силу, оно погрузило ее в теплый океан, который прошел через ее тело и утопил ее в блаженстве. Анаис уступила ему, потерялась в нем, позволив себе унестись далеко-далеко на волне острого эротического восторга.

Спустя какое-то время она вернулась к жизни, начиная медленно осознавать мир вокруг себя. Она почувствовала, что голова Джеффа уютно устроилась на выпуклости ее живота, а его щетина слегка трется о ее кожу. Смогла услышать последнее в этот день пение птиц за окном. Она подняла голову и увидела, что небо исполосовано фиолетовыми и голубыми линиями, и это было похоже на последний всплеск жизни умирающего дня.