Неразлучные - Кэрол Хиггинс Кларк

Эллен и Монтгомери Тимбер вздохнули с облегчением: когда по телевизору показывали утреннее шоу Патрика и Джинни, их дочь спала как убитая. А злополучный номер «Нью-Йорк пост» они спрятали на кухне, в шкафчике под раковиной.

Трейси и ее подруги воротились домой к четырем утра. Всю ночь напролет они играли в дартс, пока фотография Джефри не превратилась в решето. Когда они вернулись, то сразу же завалились спать. Вчетвером приволокли матрас из одной из комнат для гостей и, притащив его в холл, бросили на пол, рядом с двуспальной кроватью Трейси. Трейси и Кэтрин устроились на кровати, а Клер и Линда улеглись на матрасе. Они выразили единодушное желание ночевать в одной комнате, как уже не раз бывало в студенческие годы, когда они засиживались допоздна, делясь друг с другом своими проблемами и пытаясь сообща их решить. Большая часть проблем была, разумеется, связана с неудачами на любовном фронте.

Надо признать, с той поры практически ничего не изменилось.

Когда они проснулись, Кэтрин вызвалась сварить кофе для всей компании. Она знала, что впереди у Трейси нелегкий день. И не важно, сколько дротиков она метнула вчера в физиономию Джефри.

Родители Трейси завтракали на кухне. Эллен была одета с иголочки; на лице — безупречный макияж. Она была не из тех, кто полдня слоняется по дому в старом заношенном халате. По своему обыкновению, она встретила Кэтрин дружелюбной улыбкой:

— Ну что, девочки, удалось вчера отвести душу?

— По крайней мере, мы попытались. А сегодня я дежурю по кухне, — объявила Кэтрин. — Думаю, чашечка крепкого кофе поможет Трейси преодолеть все тяготы наступающего дня.

— Кэтрин Хини, мы считаем, что лучшей подруги для нашей Трейси на всем белом свете не сыщешь, — торжественно провозгласил Монтгомери. Ему нравилось обращаться к людям по имени и фамилии.

— Да, Трейси моя лучшая подруга, и она не заслуживает того, чтобы с ней поступали по-хамски, как этот тип.

— Безусловно, — поддержала ее Эллен. — Но, боюсь, у нас возникли новые проблемы.

— Какие? — сразу насторожилась Кэтрин.

Эллен открыла дверцу шкафчика, и, вытащив оттуда номер «Нью-Йорк пост», показала его Кэтрин:

— Здесь напечатано ее имя. А вдобавок его назвали по телевизору. Нам уже звонили несколько журналистов с требованием комментариев. Мы сказали им правду — что Трейси еще спит.

У Кэтрин отвисла челюсть:

— Это именно то, чего она больше всего боялась!

— Мы знаем, — горестно вздохнули супруги Тимбер.

Кэтрин сделала глубокий вдох, затем еще один. Наконец она собралась с мыслями и сказала:

— Мистер и миссис Тимбер, мы четверо знаем друг друга уже двенадцать лет. За это время мы вместе прошли огонь, воду и медные трубы. Я считаю своим долгом сообщить ей эту неприятную новость вместо вас. Мы найдем способ изложить ей это в такой форме, чтобы максимально облегчить ее страдания. Так что не беспокойтесь. Все будет в порядке.

Эллен не выдержала и крепко обняла Кэтрин. Они вместе поставили на поднос кофейник, до краев наполненный свежим ароматным яванским кофе, четыре кружки, молочник, сахарницу и ее любимые французские рогалики, за которыми заботливый папаша сегодня с утра уже сгонял в булочную.

Кэтрин решительно взялась обеими руками за поднос; под мышкой у нее был зажат номер «Нью-Йорк пост».

— Трейси уже большая девочка, — объявила она, направляясь в комнату. — Она справится.

— Ведь она из рода Тимберов! — крикнул Монтгомери ей вдогонку.

Две минуты спустя дом огласил душераздирающий вопль.

— Подонок! Я его по судам затаскаю! — визжала «большая девочка».

Родители Трейси молча переглянулись.

— Это наша дочь, — вздохнул Монтгомери.

Эллен кивнула:

— Еще кофе, дорогой?