Танец смерти: контрабандисты и загадочные убийства. Часть 1 - Вероника Абаринова

Горацкий, не теряя бдительности, возразил:

— Ваша аргументация заслуживает внимания, однако она не снимает ответственности с Рейвена Верминуса. Он должен был контролировать доступ к опасным веществам в своей лаборатории.

Зал суда наполнился многоголосым шепотом, отражая смешанные чувства собравшихся: сомнение, сочувствие и требование справедливости. Судьи, наблюдая за происходящим, казались безмолвными статуями, осмысливающими каждое слово.

— Не могу не отметить, что обстоятельства этого случая действительно поражают своей двусмысленностью, — вмешался один из адвокатов Рейвена, его голос был спокойным и взвешенным. — Много уважаемый суд должен рассмотреть все аспекты, прежде чем вынести окончательное решение.

Верминус, стоящий на возвышающейся платформе, смотрел на судей с надеждой.

— Ваша Честь, — возразил Горацкий, — мы должны быть осторожны, чтобы не упустить из виду ясные улики в пользу неподтвержденных домыслов. Хоть обвинения и тяжелы, но факты говорят сами за себя. Яд из лаборатории профессора Верминуса был найден в организме Эммы Бартон. Он имел доступ к этому яду и знал, как его использовать. Мы имеем свидетельства, подтверждающие, что Эмма проводила много времени в его лаборатории. Не указывает ли это на определенные выводы?

Второй адвокат Верминуса поднялся из своего кресла:

— Я призываю суд учесть возможность ошибки или недоразумения. Мы не можем игнорировать, что профессор Верминус был наставником и другом для Эммы. Неужели он мог нарушить это доверие таким трагическим образом?

— Другом? — с ироние спросил Горацкий, — Возможно, Вы ошиблись в терминологии? Нам всем известно, что они были любовниками.

Ехидный шепот наполнил зал, присутствующие обменивались взглядами, полными ужаса и недоверия. После паузы Горацкий продолжил:

— Профессор Верминус — хладнокровный манипулятор, использующий своё положение и знания для сокрытия незаконных исследований за счет жизни молодой девушки.

Адвокаты Рейвена тут же вмешались:

— Это лишь теория без прямых доказательств связи Верминуса с смертью Эммы. У вас есть только предположения и догадки.

— Предположения основаны на вещественных уликах, — возразил Горацкий, указывая на флаконы и записи из лаборатории Верминуса. — Как иначе объяснить наличие яда у Эммы? Кто мог подготовить и предоставить ей такое смертоносное вещество, кроме профессора Верминуса?

Атмосфера в зале становилась всё более напряжённой. Судьи, казалось, с каждой минутой всё сильнее склонялись к стороне обвинения. Бремя доказательства невиновности лежало на Рейвене, и оно становилось всё более неподъёмным.

Горацкий, окинув взглядом возвышающуюся платформу, медленно подошёл к ней и, устремив взгляд на Рейвена, тихо спросил:

— Стоит ли мне сегодня упомянуть о ваших связях с контрабандистами профессор, или мы завершим этот театр трагикомедии немедленно?

Рейвен, глубоко вздохнув, отрицательно покачал головой и молча кивнул одному из адвокатов. Тот встал и произнёс:

— Мы осознаём серьёзность обвинений, — начал он. — Но просим суд учесть нашу просьбу. Преданность профессора Верминуса науке и его студентам. Его добросовестную службу на благо родине и то что это преступление было совершено непреднамеренно.

Слова адвоката повисли в воздухе, заставляя каждого в зале задуматься о весомости очевидных доказательств и важности понимания личности обвиняемого.

— Рейвен Верминус, — сурово произнёс Верховный Судья. — Последний раз спрашиваю, признаёте ли вы предъявленные обвинения?

В глазах Рейвена появилось осознание, что избежать наказания не получиться. Он сделал глубокий вдох, словно готовясь к решающему шагу.

— Я признаю свою вину в смерти Эммы Бартон, — медленно произнёс он, его ответ был отягощён грузом сожаления. — Я соглашаюсь с тем, что несу ответственность за её гибель.

Зал наполнился тишиной. Судьи переглянулись, после чего Верховный возвестил:

— Учитывая ваше признание, суд приговаривает вас к минимальному сроку заключения.

Рейвен склонил голову, чувствуя смешанные эмоции облегчения и горечи. Он был рад, что его участие в более обширном заговоре осталось скрытым, но печаль от осознания, что он не смог доказать свою невиновность в смерти Эммы, всё еще висела над ним.

Снаружи суда общественность и пресса встретили приговор взрывом негодования: — Слишком мягко! — кричали они, призывая к более строгому наказанию.

Тем временем, скрываясь в тени здания суда, Маркус наблюдал за авансценой, его губы едва заметно приподнялись в холодной улыбке.

Глава 52. Переплетение судеб

"Любовь — это как война: легко начать, но очень трудно прекратить." Эрих Мария Ремарк

Ласковый ветерок игриво проникал в спальню Елизаветы, раздвигая занавески и принося с собой утреннюю свежесть. Она задумчиво смотрела на экран своего МагФона, размышляя о неожиданном сообщении от Роберта Ланкастера.

— Обед сегодня? Любопытно… — пробормотала Лиза, и её сердце наполнилось противоречивыми чувствами.

Последняя встреча с Робертом оставила в душе Елизаветы ощущение незавершенности, словно прочитанная книга вдруг оборвалась на самом интересном месте. Новость о стажировке её брата в компании Ланкастера лишь добавила непредсказуемости.

— Алекс, как же ты умудрился… — прошептала она, едва уловимая улыбка коснулась её губ, но волнение не позволяло ей полностью порадоваться за брата.

Воспоминания о прошлом внезапно накрыли её, как шторм, оставляя в душе бурю эмоций. Интрига предложения Ланкастера о совместном обеде боролась с осторожностью, взращенной прошлым опытом. Сердце Елизаветы билось учащенно, терзаемое смесью волнения.

Она не хотела конфликта с братом, но была готова защитить его. С тяжелым сердцем Лиза приняла решение согласиться на встречу.

«Встретимся в кафе 'Восточная феерия' в час», — набрала она, её пальцы слегка дрожали от наплыва эмоций. Елизавета понимала, что предстоящий обед станет не просто встречей, а возможностью разобраться в её чувствах, осветить тени прошлого и, возможно, найти путь к закрытию этой главы их отношений.

Часы медленно отсчитывали время, наполняя её душу ожиданием и возрастающим волнением.

Когда она вошла в "Восточную феерию", то погрузилась в атмосферу уюта и тепла. Елизавета мгновенно узнала Ланкастера, сидевшего у окна, обращенного к свету. Его улыбка, как всегда, была доброжелательной.

— Элизабет, как радостно видеть тебя снова, — тепло поприветствовал её Роберт, когда она уселась напротив него.

— Давай перейдем сразу к сути, Ланкастер. Мне интересен только один вопрос — почему ты выбрал Алекса? Ведь вокруг немало молодых и талантливых людей. Не говоря уже о последних событиях с Эммой Бартон, оставивших пятно на его репутации, несмотря на то, что его оправдали. Ты всегда отличался критичным отношением и требовательностью. Что изменилось?

Роберт, сохраняя хладнокровие, аккуратно налил вино в их бокалы.

— Люди меняются, Элизабет. И ты тоже изменилась, ты всегда была честной и прямолинейной, а стала ещё прекраснее и и привлекательнее. Давай не будем ворошить прошлое. Уверяю тебя, мои намерения по отношению к Алексу искренни. Он действительно талантлив.

— Я тоже ценю способности моего брата, но не могу не беспокоиться о твоих истинных мотивах. Ты всегда был