Нарисуй мне в небе солнце - Жанна Даниленко

— Ну вот, наконец-то можем обсудить ситуацию с детьми в спокойной обстановке. Так, профессор?

Андрея Петровича покоробили и тон Владимира, и это обращение — «профессор». Что он им сказать хотел?

— Что конкретно, Владимир, вас не устраивает в регистрации брака наших детей? И какие претензии у вас к дому моего сына?

— Я вам с удовольствием отвечу. Мы не москвичи, даже не в центре Солнечногорска живём. У нас частный сектор, где, как в деревне, все друг друга знают. И репутация в наших краях совсем не последнюю роль играет. Мало того что ваш сын без брака жил с моей дочерью, так ещё и свадьбы не будет — нехорошо. И мне, и матери даже фотографии соседям не показать, а злые языки не укоротишь. И ведь не о вашем сыне говорить будут, а о Наде моей. К тому же про то, что Маринка у него в доме родила и он к ней в роддом ходил и сыном её интересовался, тоже все знают. Я одну ночь дома провёл, а уже наслушался. Что касается самого дома…

— Погодите, — Андрей Петрович перебил собеседника. — То есть эту самую Марину все в округе знают?

— Ну да, а что б её не знать? Она на нашей улице жила, с мамашей её мы в одном классе учились, только спилась она совсем, дом сгорел, они на дачу переехали.

— Да уж! А в полицейском отчёте написано, что не нашли Марину… — задумчиво произнёс Андрей Петрович. — Видимо, аж землю рыли, так искали. Вы адрес дачи-то знаете?

— Знаю, мы ещё в школе гудели там часто. Андрей Петрович, мы от темы разговора уходим. Я про дом сказать хотел.

— Вы дали мне очень важную информацию. Нет, мы не уходим от разговора, вы правы, о соседях я не подумал. И о фотографиях со свадьбы тоже. Будут вам фотографии, да и праздник небольшой, чисто в семейном кругу. Что вы так удивлённо смотрите? Моя клиника, могу себе свадьбу в палате позволить нешумную. А фотографии… Ну, не знаю, монтаж или ракурс какой, тут я не специалист. Для соседей всё повторим весной или летом, когда Ярка на ноги встанет. Теперь я слушаю ваши предложения по дому, потом озвучу свои планы.

Владимир раздражал его всё больше. Конечно, Андрей держал себя в руках и не показывал своих истинных чувств, но внутри всё клокотало. Явился — не запылился! Где все годы был, пока дочь его у бабушки с дедом росла? Да и Надя рассказывала, что он сильно сомневался, его ли она дочь. А тут чувствами воспылал, признал сходу и волю свою навязывает. Нет, не верил Андрей Петрович в искренность Владимира. Ничего, рано или поздно на чистую воду он его выведет. Или не выведет, если уедет тот в свою Чехию подобру-поздорову.

— Я хотел предложить вам купить детям жильё в складчину, — продолжал строить планы Владимир. — Один я хороший дом не потяну. Я за ночь цены изучил, сравнил.

— Нет. Я против. У нас есть участок. Развалюха не в счёт. Меня она интересовала как место, в котором можно жить до весны. А потом я собирался начать строительство. Речь идёт о нормальном доме с газовым отоплением, или на солярке — это решим, когда дело до котла дойдёт. Санузел, горячая вода и все удобства должны быть не хуже, чем в городской квартире. Я уже присмотрел проекты и подрядчиков тоже, только с детьми не согласовал. А ваша дочь права, Яр примаком не пойдёт, правда, и от меня дом в подарок принять не захочет. Но внучка — аргумент весомый, ребёнку удобства нужны. Что касается вас лично, то мне кажется, я всё понял. Вы подумываете перебираться сюда, к матери, так ведь?

Владимир стушевался.

— Со временем. Вторая семья распалась, детей в ней у меня нет, с работой стало тоже не очень.

Андрей Петрович внимательно смотрел на Владимира, а у самого в глазах светились смешинки. В этой ситуации Надежду Владимировну оставалось только пожалеть. Одна надежда, что Яр с Надей её в обиду не дадут, хотя… последнее слово за ней будет. Примет ли она их помощь, или принесёт себя в жертву младшему сыну?

— Понятно, — прервал паузу Андрей Петрович. — Думаю, пора за свадебным платьем выдвигаться. Надюша, хочешь настоящее, с кринолинами? — Он перевёл взгляд на Надю, похожую в данный момент на нахохлившегося воробушка. — Затем я вас отвезу в Солнечногорск, и вы мне дачу Марины покажете. Кстати, вы обедали?

— Андрей Петрович, — голос Нади прозвучал очень уверенно, несмотря на то, что во время всего предшествующего разговора она не проронила ни слова, только переводила взгляд с отца на бабушку, потом на Андрея Петровича и снова на отца. — Мне не нужно никакого свадебного платья. Вполне достаточно того, которое вы мне уже купили. Мне оно нравится — нарядное и не вычурное. А вся эта показуха с кринолинами, кому она нужна? Яру точно не нужна. Он вообще не любит всю дурацкую свадебную атрибутику. Мы потому до сих пор и не расписаны. Я его мнение уважаю и принимаю. Он муж мне фактический, не на бумаге. Так что свидетельства о браке будет достаточно. Я в угоду соседям против него не пойду. Вот как-то так. И в Солнечногорске мне делать сейчас нечего. Можно я к Яру?

Произнося свой монолог, она смотрела в пол, но, подняв глаза, встретилась со смеющимся одобряющим взглядом свёкра.

— Так я пойду? — уже с улыбкой переспросила она.

— Стой! В холодильнике возьми, что там Дашка насобирала, и не забудь поесть, будущая мамаша.

— Не забуду. — Она ещё раз улыбнулась, взяла пакет из холодильника и покинула кабинет.

— Она и ночевать в палате будет? — В словах Надежды Владимировны сквозило беспокойство.

— Нет, я её заберу на обратном пути, — ответил Андрей Петрович, вставая со своего кресла и снимая халат. — Ей ещё к занятиям готовиться, а учебники все у нас дома.

* * *

Всю дорогу до Солнечногорска Владимир рассказывал о своём житье в Чехии, о том, что работать пришлось совсем не по специальности, и о женщинах, встречавшихся на пути. А ещё о том, что счастья так и не случилось. Зато как увидел дочь в аэропорту, так понял, что настоящее-то вот