Безжалостная нота - Нелия Аларкон

Но меня беспокоит не это.

Меня беспокоит тот факт, что счастье Каденс вообще вмешивается в мои решения. Почему, черт возьми, меня должно волновать, что она ненавидит меня за то, что я делаю то, что должно быть сделано? Я никогда не позволял чужому мнению или чувствам влиять на мои планы.

Воспоминания о ее испепеляющих глазах и жадном рте на моем лице терзают меня. Я поджимаю губы и отвожу взгляд в сторону.

Зейн встает и идет к третьему креслу у бассейна. Он садится, и пластик скрипит, принимая его вес.

— Что Джинкс хотела подтвердить? — Спрашивает Зейн.

Я деревянно отвечаю.

— Встречается ли папа или нет. Она говорит, что у нее есть доказательства того, что у него не просто интрижка.

Мой близнец хихикает. Его глаза жестко и голубовато сверкают в темноте.

— Мы знали, что это случится, с того самого дня, как он отправил то сообщение.

— Зачем Джинкс понадобилось подтверждение этого? — Финн задумчиво смотрит в бассейн. — Есть что-то, о чем она тебе не говорит.

— К черту. — Зейн размахивает руками. — Я не собираюсь беспокоиться о том, чего еще не произошло. Папа скоро вернется домой. До тех пор я забуду о его существовании.

Финн встает со своего места и берет одну из бутылок Зейна. Откупорив крышку, он пригубил напиток и вытер рот тыльной стороной ладони.

— Дай мне знать, что ты решил насчет Миллера. — Говорит Финн, проходя мимо меня. — В последнее время я чувствую себя неспокойно. Если это должно быть грязно, я не против.

Я киваю.

Зейн предлагает мне пиво.

Я обхватываю его пальцами, думая о Каденс. Как обычно.

Проклятый маленький ужас занимает отдельное место в моей голове.

Сегодня она выглядела обеспокоенной. Я видел ее перед самым концом последнего урока, когда вернулся в Redwood чтобы забрать свою гитару для саундчека на Хэллоуин-Bash.

Она сидела в задней части класса, повернувшись лицом к окну, выходящему в сад. Она выглядела маленькой и одинокой, крошечная планета, вращающаяся в бесконечной галактике. Она была так далека от меня, так непохожа на меня, что я вообще не должен был на нее влиять. И все же единственный раз, когда я чувствую себя не мертвым внутри, — это когда она вращается на моей орбите.

Я не хочу копаться в том, что это значит и почему это важно.

Я хочу лишь как можно скорее отнести ее в постель и уйти от этих отвратительно тяжелых чувств.

— Ты выглядишь как влюбленный дурак. — Говорит Зейн, делая глоток пива. — Неудивительно, что Финн называет тебя жалким.

Мой взгляд устремляется на него.

— Неудивительно, что он называет тебя идиотом.

— Как будто у него есть право судить. — Ворчит Зейн. — Он влюблен в анонимный аккаунт. Если Джинкс окажется тридцатилетним чуваком, я рассмеюсь ему в лицо.

Это вызывает у меня хихиканье.

Я поднимаю бровь на Зейна.

— Как долго ты собираешься избегать мисс Джеймисон?

— Пока не забуду. — Он смотрит на бассейн. Фонари отражаются от него, посылая голубые лучи по всей задней палубе. — Пока мне не перестанет казаться, что я задыхаюсь от собственного дыхания.

Я смотрю на своего близнеца. Лицо похоже на мое, только глаза голубые, а не лесные. Волосы черные, а не светлые.

Я никогда не видел его таким разбитым.

Никогда не видел, чтобы улыбка покидала его лицо.

Он пьян.

Возможно, именно поэтому он так откровенен.

— Не облажайся с твоей девушкой, — предупреждает Зейн, — по крайней мере, у тебя есть шанс.

Твоей девушкой.

Я не могу объяснить, как вздымается моя грудь, когда он это говорит.

И я не могу объяснить внезапное желание позвонить Брамс и попросить ее сесть в мою машину и поехать. Просто ехать и ехать. Пока мы не окажемся на краю пустоты.

Чертов ад.

Я хватаю еще одну бутылок пива и быстро ее выпиваю.

Из-за этой девушки я схожу с ума.

27.

ДАТЧ

Плохие вещи случаются по трое.

Сегодня утром Сол отключил телефон и пропал.

Брамс умудрялась нырять в углы и коридоры каждый раз, когда я появлялся в поле зрения.

А сегодня вечером...

Худшее из всего.

Отец вернулся с гастролей.

— Не смущай меня. — Отец протягивает палец, усыпанный серебряными кольцами, в сторону Зейна. Его голубые глаза режут меня насквозь. — Оставь свои ехидные замечания при себе. — Финн уберегся от грозящего ему удара пальцем, но даже он получил от отца предупредительную вспышку. — Мы сегодня респектабельные джентльмены.

Я фыркаю.

Респектабельные? Единственное, что можно назвать респектабельным в Джароде Кроссе, — это его банковский счет.

Я сдвигаюсь в дискомфорте. Заголовок, который Джинкс отправила на мой телефон для подтверждения, не дает мне покоя. Какого черта отец затеял всю эту суету только для того, чтобы мы могли познакомиться с какой-то цыпочкой, с которой он трахается?

Что-то не так.

Папа смотрит на отражающуюся металлическую стену лифта. Он любуется своими черными волосами с серебряным отливом, вздергивает подбородок и возится с галстуком-бабочкой. В костюме обезьяны ему немного не по себе.

Неожиданный визит папы случился из ниоткуда. Финн, Зейн и я направлялись домой, когда нас окружила толпа папиных головорезов в костюмах. Нас «сопроводили» из нашей машины к папиной и отвели в магазин смокингов, чтобы переодеться к ужину.

— Поправь свой хмурый вид, Датч. Они подумают, что ты хочешь им навредить с такой рожей.

Я прислоняюсь к стене, позволяя своему выражению лица смениться с откровенной незаинтересованности на явное раздражение.

— Зейн, перестань ерзать. — Раздается голос отца.

Я бросаю на него взгляд.

Отец отвечает мне тем же, его глаза холодны как лед.

— Кто, черт возьми, эти люди? — Бормочет Зейн, убирая руки от волос.

Он единственный, кто не последовал папиному указанию «костюм и галстук».

Пока мы с Финном надевали костюмы обезьян, Зейн продолжал носить свою поношенную серую футболку, рваные джинсы и кроссовки, чем бы папа ни грозил.

По дороге на машине папа не сводил с него глаз, но он же ничего не может сделать.

Никто не может контролировать Зейна, когда он решает, что хочет что-то сделать.

— Вот увидишь.

Папа улыбается.

В его глазах есть блеск, который мне не очень нравится. Он кажется почти головокружительным, а это бывает только тогда, когда он собирается что-то разрушить.

Финн обменивается со