Право на выбор - Джулия Рут

и вылечилась, выжила после столкновения с шерхами, попала на одну из передовых планет Объединения. Дома ты была пустым местом — а здесь живое подобие богини, драгоценная Шер-аланах сразу двоих туров. Твой брачный союз зарегистрировал представитель правящего дома, а местному языку учит принцесса Уйрима, любимая дочь старого правителя. Так что ты всех поимела, ты, которую ни во что не ставили и бросили одну сражаться с ужасной болезнью.

— Подожди-подожди… что?.. какая принцесса? Какой правящий род? Ты о чем вообще?

— О том, — Раш наклоняется и легонько щелкает меня по лбу, — что ты победила. Обошла всех, кто тебя бросил, всех, кто пренебрег тобой. Они конечно не узнают об этом, но знаешь об этом ты.

— Я же ничего для этого не сделала… в этом нет моей заслуги…

— Как и вины в твоей болезни. Понимаешь, что я хочу сказать, бестолочь?

Беспокойная легкость внутри растекается, расползается по телу… прячется по углам… на ее месте появляется что-то новое… чувство, давно уже забытое… и навсегда казалось бы утерянное…

— Капелька самоуважения никогда не повредит, верно?

4-9

Наутро, после короткого и беспокойного сна, мы выбираемся из дома — почти силой, потому что дверной замок заклинило, и его пришлось практически выбивать. Снаружи — аховый ужас: всюду камни, обломки древесных стволов и ветвей, месиво из стекла и земли. Один из защитных экранов снесло, второй покосился, и Раш одним движением сорвал его в конец. Режущий звук разнесся в тишине, такой же чудовищной, как и пейзаж.

— Попробуем добраться до центра, там наверняка уже медики и спасатели. Может, даже наладили связь кроме аварийной.

Я киваю заторможенно, с трудом представляя, как пробраться через эти завалы и сохранить в целости лодыжки.

— Давай руку. Если ты себе тут шею свернешь, Мар свернет ее мне.

Я цепляюсь за его ладонь после секундной заминки — умолкшее нечто внутри снова начинает гундосить. Что ты делаешь, зачем, как не стыдно, ты пожалеешь… все это я слышала внутри себя и снаружи чаще, чем хотелось бы, даже странно, что не образовался иммунитет… вместо этого мысли в голове чернеют, набираются душной, отравляющей тяжести… Что ты ему позволяешь? Что ты позволяешь себе?

— Не спи, — Раш чуть дергает и сжимает крепче ладонь. Рука у него большая, намного больше моей, и горячая настолько, что моя сразу же начинает потеть, от этого неловко и хочется вытянуть ее из захвата… Сожаления и угрызения удается вытеснить только трижды споткнувшись и чуть не угодив ногой в расщелину — Раш ругается, грозит закинуть на плечо, но дорогу выбирает бережно и внимательно. Мы добираемся до условного центра города окольными путями, вдоволь насмотревшись на оставленные камнепадом разрушения — у меня сохнет во рту, когда я вижу пробитые стены, крыши и следы крови на ступенях.

— Помощь уже здесь. Это не первый сход породы в этих местах.

— Все равно жутко…

— Жутко, — не спорит тур.

Больше всего пострадала верхняя окраина — до центра докатились только самые первые, самые крупные обломки. По пути нам встречаются местные: кто-то бродит среди камней с отсутствующим видом, кто-то активно разгребает завалы… Большинство тянется в центр, и мы тянемся вместе с ними; встречая знакомых, Раш пылко и жадно обсуждает случившееся.

На центральной площади уже разместились палатки спасателей и медиков, и тур незамедлительно тянет меня в сторону последних. Там немолодой уже доктор с абсолютно белой кожей и волосами — альбинос? спрашивать я стесняюсь — бегло осматривает мою голову, запускает какой-то сканер… долго возится над ним — Раш все ощутимей нервничает — а потом успокаивает: серьезных повреждений нет.

— У вас ретрансляторы в ушах, да? Они вас и спасли, но советую заменить, чтобы не стрельнуло током. Внутреннее ухо пострадало, но не сильно, так что несколько дней может быть головокружение и тошнота. Принимайте вестибуляторы, — на этом моменте Раш выразительно косится в мою сторону, мол, я же говорил, — и если что, подходите, посмотрим еще раз.

— Что теперь? — спрашиваю я, когда мы отходим, пуская к доктору следующего пациента — совсем молодой еще парень с разбитой челюстью.

— Поищем знакомых, вдруг кому-то нужна помощь… не против?

— Конечно нет.

Возглас раздается в стороне, я оглядываюсь — и едва успеваю подставить руки, как в них падает взволнованное белое облако. Грида поднимает на меня заплаканное лицо — как можно оставаться красивой даже будучи зареванной?.. — и трогает мое собственное тонкими прохладными пальцами.

— Как ты? Не пострадала? Боги, это такой кошмар!..

— Я в порядке… правда, все хорошо…

— Я так волновалась… ваш дом ведь так высоко…

— И когда не застала вас, чуть на пыльцу не изошла, — с улыбкой произносит дор Шаррах, подходя к нам. Окружающие туры косятся с легким любопытством и восхищением, я краем уха даже слышу шепотки… Ну, чему удивляться — все-таки принцесса, если верить словам Раш’ара… Тот стоит за моей спиной, неестественно вытянувшись, жест приветствия старшему выходит у него каким-то дерганным.

— Раш’ар, выглядишь крепко, — отвечает на его приветствие старый тур с легкой снисходительной улыбкой. — Маршаллех в отъезде, насколько я знаю?

— Да, он на станции Миртос по делу о нападении на их корабль, — ох, как формально он говорит и держится… с чего бы это?..

— Вы еще не связывались?

— Пытался несколько раз ночью, связь не устанавливалась.

— Сходите к зданию администрации, там должны были уже установить передатчик. Не волнуйся, девочка, — улыбается мне дор Шаррах. — Камнепад дурное дело, но нечастое.

— Надеюсь…

— Заходи, как придешь в себя, — Грида сжимает мою ладонь. — Любая помощь, что угодно… я представляю, как ты испугалась…

— Все хорошо, — я сжимаю ее руку в ответ. — Раш… Раш’ар был рядом… так что все хорошо.

Она улыбается — нежно-нежно и слишком понимающе. Хмыкает ее муж, нечитаемо глядя поверх моей головы на застывшего тура — он там дышит еще? Дышит, но через раз, напряженный на все 230 вольт… только тронь — шибанет так, что искры из глаз посыпятся…

— Ты чего? — спрашиваю я у него тихонько, когда мы остаемся одни. Он отвечает не сразу, медленно и явно подбирая слова.

— Этот старик… однажды здорово вправил мне мозги… Но методы его… скажем так… очень экстремальные.

Кажется, я не хочу знать подробности — и судя по лицу его, не узнаю, даже если спрошу.

— Пойдем к администрации? Нужно написать Мару, он наверняка волнуется…

Раш смотрит на меня сверху вниз и улыбается только губами.

— О да… еще как волнуется…

* * *

Маршаллех.

— Вы не можете… протокол не предусматривает… послушайте же…

Тонкий