Элиас - Алиса Мейн

Я слушала мамины рассказы про работу и улыбалась, представляя скорую встречу с отцом.

Мамин телефон завибрировал. Она отвлеклась от нарезки и прочитала сообщение. Ее лицо просияло.

– Он приедет раньше! – Она окинула взглядом наполовину готовый стол и посерьезнела. – Дорогая, нам стоит ускориться.

Еще пара часов, и мы были во всеоружии: дом сиял чистотой, из кухни доносились такие запахи, что поскуливал даже тщательно вымытый Бруно, а мама… Мама была настоящей красоткой. Пока я делала последние штрихи и сервировала стол, она ушла в ванную, а вернулась оттуда помолодевшей на несколько лет и похожей больше на Шерон Стоун, нежели на себя. При виде ее я одобрительно присвистнула, а мама смущенно отмахнулась и растрепала свои завитые светлые локоны.

Тут из коридора донесся звук хлопнувшей двери и долгожданное:

– Девчонки, я дома!

Мы с мамой едва не наперегонки побежали встречать отца. Первой успела я.

– Папа! – крикнула и кинулась ему на шею.

От отца пахло бензином, машинным маслом и им самим – таким родным и теплым.

– Карамелька! – Он радостно засмеялся и на мгновение приподнял меня над полом. В его присутствии я всегда чувствовала себя маленькой и ранимой. – Ты с каждым разом становишься все красивее. – Он взял меня за плечи и отстранил от себя, рассматривая.

– Не больше, чем твоя жена, – хихикнула я и отошла в сторону, предоставляя родителям возможность наконец увидеть друг друга.

– Сара, – ахнул отец, когда мама подошла к нему и, не говоря ни слова, обхватила ладонями его лицо и нежно поцеловала.

Я рассматривала папу: всегда смуглая от непроходящего загара кожа, растрепанные каштановые волосы, которые с последней нашей встречи успели заметно отрасти и очаровательно завивались на концах, ясные голубые глаза и волевой подбородок, покрытый густой щетиной. Для сорока семи лет и непростой работы со сбитым режимом сна отец выглядел привлекательно, а рядом с хрупкой мамой становился похожим на Тарзана, готового защищать свою Джейн.

Мои родители были самыми красивыми на свете, и я не могла перестать любоваться ими, пока они обнимались.

Идиллию нарушил выбежавший в прихожую с радостным визгом Бруно.

– Эй, дружище! – Папа отпустил маму, сел на корточки и расставил в стороны руки, принимая в объятия вмиг обслюнявившего ему всю одежду пса.

Ужин в компании обоих родителей на протяжении последних нескольких лет был для меня редкой роскошью. Отца не бывало дома неделями, если не месяцами, а мама довольствовалась быстрыми перекусами у компьютера.

За то время, что провела с Митчеллами, я сумела оценить важность совместных семейных приемов пищи.

Отец беспрестанно шутил, рассказывая забавные и не очень случаи с работы. Мы с мамой смеялись, не в состоянии оторваться от разглядывания Роджера Престона. Эйфория от встречи прошла, и я начала подмечать его уставшие глаза, новые морщинки вокруг них, увеличившееся с нашей последней встречи количество седых волос, потемневшие и мозолистые от бесконечных ремонтов большегрузов пальцы. Мама все время была рядом, и то, что с каждым годом она не становилась моложе, не так бросалось в глаза, но отец… Отец старел с каждым возвращением домой.

Когда папин голос стал глуше, а речь – бессвязней, мы с мамой поняли, что застолье пора заканчивать.

После ужина мы с папой вышли на крыльцо, чтобы подышать свежим воздухом и дать маме время разобраться на кухне.

– Как жизнь молодая?

Он оперся локтями о перила и повернул голову ко мне, пока я, обхватив себя руками, смотрела на безоблачное звездное небо.

– Вроде как нормально, – я пожала плечами.

– Мама сказала, ты последние недели дома не ночуешь. – В папином голосе не было осуждения, лишь любопытство.

– Да, – рассеянно протянула я. – Меня пригласили к себе на каникулы родители парня.

– Алекс, если не ошибаюсь?

Я бросила на отца быстрый взгляд. Он хитро ухмылялся, приподняв бровь.

– От тебя ничего не скроешь, – я улыбнулась. – Да. Алекс Митчелл.

Папа тоже поднял взгляд в небо и глубоко вдохнул прохладный вечерний воздух.

– И как он?

– Что?

– Ведет себя. – Отец хмыкнул. – Не обижает? Строгое отцовское вмешательство не требуется?

– Нет, Алекс хороший. Говорит, что любит меня.

Папа снова повернулся ко мне:

– Но не все так гладко, верно?

Несмотря на то, что я любила родителей одинаково, с отцом мы всегда были чуть более откровенны, чем с мамой, и он лучше, чем она, чувствовал мое настроение. Видимо, и сейчас в моем голосе или выражении лица его что-то насторожило. Мое молчание затянулось, и папа спросил:

– Что-то случилось?

Первым порывом было начать отрицать это, но я лишь открыла рот и вновь закрыла его. А затем прислонилась к перилам спиной и опустила голову.

– Пап, все так сложно.

– Не желаешь поделиться?

Я хотела рассказать ему. Я знала, что папа умеет слушать, что он никогда не осудит и, возможно, даже даст совет.

– Алекс очень хороший, и он мне нравится. И я бы очень хотела в него по-настоящему влюбиться. И я могла бы, но…

Краем глаза я заметила движение: папа повторил мою позу, но только его руки были спрятаны в карманах домашних брюк.

– Есть еще один парень. С самой первой встречи он безумно меня раздражал. Постоянно подначивал, выводил из себя и ужасно бесил. А на днях признался, что я ему нравлюсь.

Отец ничего не сказал.

– Сначала я не поверила, потому что все его поведение до этого говорило об обратном. Поэтому решила, что он таким образом решил снова меня разозлить.

Я сама не заметила, как неосознанно начала заламывать руки.

– Но он… казался таким искренним. – Я вздохнула и спрятала лицо в ладонях: – И я не могу понять… Боюсь, что он мне тоже нравится.

Наконец я произнесла вслух то, в чем страшилась признаться сама себе.

– Почему боишься?

Я покачала головой и опустила руки.

– Потому что я не могу быть с ним. Потому что мне нельзя…

– Тебе нельзя быть с человеком, которому ты нравишься и который нравится тебе? Линда, скажи мне сразу: он преступник?

– Не-е-ет, пап, – с печальным смешком протянула я. И зачем-то добавила: – Он художник.

– Он рисует обнаженных женщин? Мужчин? Или он рисует их, пока они занимаются вместе чем-то…

– Пап! – я ткнула его пальцем в плечо.

На его губах появилась улыбка, которая быстро угасла. Отец повернулся ко мне.

– Ты не можешь быть с ним из-за Алекса.

– Из-за него в первую очередь. Но, пап, все так сложно…

– Я уже понял, что есть какие-то нюансы, которыми ты не можешь со мной поделиться, и это твое полное