Рассвет с Рыцарем-Волком - Элис Кова

раз, когда мне приходилось сопротивляться чарам Конри. Даже когда он находится рядом, прилагая все свои силы и магию, чтобы завладеть мной, стоит мне вспомнить о тебе, и все мысли о нем исчезают. — Пока я говорю, выражение лица Эвандера невозможно прочесть. Но в нем нет отвращения. Поэтому я решаюсь продолжить, надеясь, что, возможно, он верит в то, что я говорю. — Последние две недели я постоянно фантазировала о тебе. Я пыталась думать о ком-то другом — о своих прошлых партнерах, о мужчине, которого я полностью выдумала в своем воображении. Но ни одна из них не сработала. Никто из них не мог пробиться сквозь дымку его обаяния. Кроме тебя.

— Ты хочешь сказать… — Настала его очередь подойти ко мне. Сильное скольжение его бедер по воздуху, покачивание плеч, движение, больше похожее на рысь, чем на обычный шаг. — Что когда ты лежишь там, наслаждаясь собой… что когда он шепчет тебе на ухо и пытается воздействовать на тебя всеми силами своей магии… ты думаешь обо мне?

Мне удалось слабо кивнуть. Мое горло сжалось от предвкушения, пока он сжимает пространство между нами, превращая его в гудящее тепло.

— Скажи мне, — приказывает он, останавливаясь чуть ли не вплотную ко мне. Когда он находится так невыносимо близко, я чувствую каждый сантиметр открытой кожи, который жаждет прикосновения. Каждый волосок встает дыбом. Прикоснись ко мне, я хочу кричать, умолять. — Расскажи мне все, о чем ты думала.

— Я думал о.… тебе и обо мне…

— О, Фаэлин. — Он мрачно усмехается. Мужчина наслаждается этим. Если бы пытка не была такой восхитительной, я могла бы обидеться на него за это. Эвандер берет пальцами мой подбородок и приближает мое лицо к своему. Но он не целует меня. Его губы находятся совсем рядом с моими. — Ты должна рассказать мне об этом подробнее, иначе я могу неправильно понять.

— Я думаю о тебе, как ты прикасаешься ко мне. — Мои слова слегка дрожат.

— Еще. — Другая рука Эвандера скользит по моему бедру вверх, к бедру, зацепляя рубашку и проскальзывая под нее. Ладонью он проводит по моей талии. Я невольно вздыхаю от его прикосновения. Мои веки становятся тяжелыми и мутными, словно я пьянею от его ощущений. — Расскажи мне больше. Расскажи мне все, до последней, яркой детали.

— Я думала о том, как ты держишь свою руку рядом с моей, когда я доставляю себе удовольствие. Поглаживая мое ухо, шепча о том, как ты будешь опустошать мое тело. Ты, горячий и обнаженный рядом со мной, мои руки на твоей длине. Ты между моих ног — твое лицо и твои бедра. Я фантазировала о том, как ты набрасываешься на меня, как зверь, и безжалостно входишь в меня. Берешь меня. И я представляла, как ты целуешь меня со всей нежностью мира. — Слова рвутся наружу; все фантазии и полубредовые мечты вырываются из меня, словно это мой единственный шанс воплотить их в жизнь.

Эвандер наклоняется вперед, выражение его лица по-прежнему не поддается прочтению. Наклонив голову, он прижимается щекой к моей щеке и шепчет мне на ухо:

— И каков я на вкус?

Мне сложно устоять на ногах. Я дрожу, не зная, сколько еще смогу продержаться. Сомневаюсь, что это будет очень долго, если он продолжит в том же духе. Я хочу раствориться в нем. Рухнуть в этот водоворот страсти, который разверзся у наших ног, угрожая поглотить меня целиком.

— В моих фантазиях ты так же сладок на вкус, как и запретен.

— И я оставляю тебя удовлетворенной, но жаждущей большего?

— Всегда, — вздыхаю я.

Он отстраняется и смотрит мне в глаза.

— Хорошо. Тогда мне не составит труда удовлетворить твои желания.

У меня нет времени ответить, прежде чем он овладевает моими словами и мыслями своими губами.

Глава 23

В одно мгновение мои руки оказываются на его плечах, нежно скользя по затылку, чтобы крепче прижать его к себе. Эвандер не теряет времени, чтобы углубить поцелуй. Он опускает обе руки на мои бедра и с силой притягивает меня к себе. Его ладони скользят по моей задней части, ощупывая и разминая ее. Когда он отодвигается, наши рты раздвигаются ровно настолько, чтобы из меня вырвался тихий стон.

— Тише, нас никто не услышит, — шепчет он мне в губы, хотя я все еще пытаюсь его поцеловать. — Я не хочу, чтобы возникли какие-либо подозрения. Тогда я смогу не торопиться с тобой.

Без предупреждения он слегка наклоняется вперед, крепко обхватывает меня сзади и поднимает. Его мощные мускулы напрягаются, плечи становятся еще более широкими, и я изо всех сил цепляюсь за них, чтобы сохранить равновесие. Мои ноги инстинктивно обвивают его бедра, словно желая слиться с ним в единое целое. Я тихонько вскрикиваю от неожиданности, как от резкого движения, так и от горячей твердости, вдавливающейся в мое тепло.

— Я сказал быть тихой, — рычит он, снова целуя меня. Эвандер засасывает мою нижнюю губу между зубами, покусывая и покусывая ее почти до боли, почти. Я борюсь со стонами, когда он отпускает меня и возвращается к поцелуям, проводя языком по моему рту.

Я как пушинка под его руками. Он — скульптор, а я — глина. Я хочу, чтобы он сделал меня, вылепил из меня то, что было создано для него и только для него. Моя невесомость в его сильных руках — это капитуляция всего моего здравого смысла. Мышцы моей спины расслабляются. Сдерживаемое напряжение разжимается, скапливаясь в нижней части живота. Поцелуй его — это одновременно и облегчение, и разочарование. Я получила минимальное удовлетворение и теперь хочу получить все.

Эвандер опускается на колени, одно за другим. Мои лодыжки оказываются за его спиной. Одна рука освобождает меня и отводит в сторону. Я слишком отвлечена его поцелуями, чтобы обращать внимание на то, к чему он тянется. Но на этот вопрос можно ответить, когда, не разрывая поцелуя, моя спина упирается в землю, наспех прикрытую его подстилкой.

Он укладывает меня на землю, освобождая свои руки из-под меня. Мы двигаемся с отчаянной поспешностью. Его рубашка снята. Завязки на его брюках не поддаются моим умелым пальцам. Я распутала слишком много нитей, завязанных на складе, чтобы мне помешали кожаные шнуры длиной в несколько пальцев.

— Можно? — хрипло шепчет он мне в горло, прямо под челюсть. Одна его рука лежит на застежке моего плаща.

Почему-то мне и в голову не пришло, что для того, чтобы взять меня, ему придется лишить меня самого главного