Лабиринт Ариадны - Ашира Хаан

Темно-синие глаза, налитые губы, крутой локон, падающий на лоб, бархатная на ощупь загорелая кожа, словно чуть-чуть стесанная песком, витые мышцы.

Безупречный бог.

Прекрасный не только внешне — о, в постели он не менее божественен.

Но не Аполлон. Лучше.

— Я даже не знаю, как тебя зовут… — беспомощно говорю я. — Наверное, вы все правы. Руслан, Ник, ты… Неважно, что я чувствую. Главное — как я себя веду. А веду я себя как шлюха!

— Почему не знаешь, как зовут? — густые брови сходятся на переносице.

— Ты не представился, — пожимаю плечами.

— Мы даже пили вино в мою честь.

— «Смех Диониса»? — вспоминаю я. — Это просто название.

Да, конечно, я звала его про себя Дионисом — из-за вина в том числе. Из-за того, что он знал толк в веселье и сексе. Все остальные греческие боги, хоть и не отказывали себе в постельных утехах со смертными женщинами, всегда казались мне высокомерными и слишком самовлюбленными. А он был живым и веселым, хоть и выглядел совершенством.

Однако настоящее имя не удосужилась даже погуглить, хотя могла бы. Человек не на последних ролях в руководстве компании, выпустившей «Стоун Меркури», единственный не кореец среди них — не нужно быть Шерлоком Холмсом, чтобы узнать имя своего любовника. Даже на странице конкурса, уверена, оно значилось.

Но я этого не сделала.

— Вино из винодельни моего отца, — мягко говорит он. — Названное в мою честь.

Несколько бесконечно долгих секунд, неловких и ошарашенных, я молчу. А потом осторожно спрашиваю:

— Ты — Дионис?..

— А ты Ариадна, — усмехается он. — Кстати…

Он поворачивает ручку двери, за которую я только что судорожно цеплялась, наклоняется и подбирает с пола кожаную сумку и… снова собранные в букет протеи. Небрежно бросает букет на постель, а пока я провожаю цветы взглядом, ловко выуживает из сумки бутылку вина.

— «Улыбка Ариадны», — говорит он и передает ее мне. — В твою честь. Я попросил отца. Тебе не кажется, что все это неспроста?

— Это просто сказки! — беспомощно возражаю я, покачивая бутылку с розовым вином в ладонях. — Древнегреческие мифы! При чем тут…

— Есть в мире место, где мифы становятся реальностью, — его взгляд серьезен, хоть я и пытаюсь найти в нем насмешку. — Тебя назвали Ариадной.

— Это все мама! — пытаюсь спорить по инерции. — Она очень любила…

— А меня Дионисом, — обрывает он мой лепет, забирая бутылку. Ставит ее на стол, поворачивает защелку на ручке двери и решительно шагает ко мне. — Папа.

— Папа у тебя Зевс?

— Нет, папа у меня Георгий, — все еще очень серьезно отвечает он.

— Русский? — удивляюсь я, смутно припоминая, что он хвастался знанием языков. В том числе и…

— Нет, мы понтийские греки. Папа из Грузии, мама с Крита.

Точно, грузинским.

Смотрю, как он приближается. Чувствую, как скользят шершавые пальцы по ткани футболки, а потом приподнимают ее и ложатся на кожу, которая в ответ покрывается мурашками.

— А ты Дионис… — завороженно говорю я, поднимая к нему лицо.

— А я — Дионис, — его губы скользят по моим губам.

Легко, едва касаясь, но я пью его дыхание, как то самое вино, вкус которого не могла забыть еще долго после той ночи.

Мне хочется забыть обо всем и погрузиться в хмельной туман, такой легкий и такой притягательный. Но бог вина и веселья — еще и бог безумия.

Поэтому я судорожно вдыхаю его запах и отстраняюсь. Одергиваю футболку, которая уже задрана до самой груди.

И спрашиваю:

— Что тебе от меня нужно, Дионис? Только честно.

Глава пятьдесят вторая. Ариадна и Дионис

Дионис — настоящий греческий, мать его, Дионис! — вновь сверкает белоснежной улыбкой, ошеломляюще прекрасной на смуглом лице с глубоко синими глазами.

Отвечает просто.

Слишком просто.

— Я уже сказал. Мне нужна ты.

Ладони его, все еще задержавшиеся под футболкой, скользят выше, накрывая мою грудь.

Зажмуриваюсь — под веками взрываются вспышки воспоминаний о той ночи.

О том, как он умеет… Как он умеет!

Слишком просто. Я уже пробовала доверять — и ничего хорошего не вышло.

Качаю головой и открываю глаза:

— Ты просто хочешь меня в свою постель? Надолго?

— Я хочу не только твое тело, Ариадна.

Гортанное «р-р-р-р-р» в моем имени раскатывается вибрацией по коже, проникает глубоко в нервы и рождает предчувствие близости.

Ну хватит, хватит! Я уже поняла, что в этом он хорош!

— У меня больше ничего, кроме тела, не осталось, — тоскливо говорю я. — Ни сил, ни имени, ни идей.

— Ты снова возродишься, Ариадна, — в его голосе такая убежденность, что мне на мгновение хочется поверить.

— А толку? Для меня геймдев закрыт навсегда!

— Почему? — ладони замирают, а Дионис приседает, чтобы заглянуть мне в лицо.

Жмурюсь, чтобы он не увидел слезы. Я не успела еще обдумать требование Руслана, но одной из причин, почему победа меня не радовала, было именно оно. Мне так нравилось быть причастной к созданию миров! Пусть даже простой переводчицей, необязательно что-то изобретать! А теперь — все.

— Таково было условие спасения моего брата, поставленное Русланом Мальцевым. Тебе Ник разве не рассказал о том, как я жестоко обращаюсь с мужиками из индустрии, которые меня бросают? Как мщу им? Жаль, я не могу пожаловаться брату на Ника, чтобы он и ему ноги переломал!

Слезы все-таки вырываются на свободу. Злые горячие слезы, которые бесполезно скрывать.

Глаза Диониса опасно сверкают, а ладони на моей груди сжимаются.

— Не волнуйся… — в его голосе мертвый штиль, предваряющий бурю. — Никто из тех, кто тебя обидел, не уйдет без наказания. Мальцев, говоришь?

Гибельно щурятся глаза цвета моря, опушенные темными ресницами. Электрическое напряжение дрожит в пальцах, касающихся меня. Настоящий хищник.

Настоящий мужчина.

Властный и уверенный в своей правоте. Совсем как Руслан. Или Ник. Или мой брат.

— Бог ты мой! Что за чушь! Хватит! — я отталкиваю Диониса, и даже нахожу в себе силы не рухнуть в его объятия, едва ощутив ладонями налитые мышцы груди. — Я наивная дура, знаю! Но даже я могу чему-то научиться на горьком опыте! Не верить вашим обещаниями! Ничьим! Не лезть в эту ловушку! Уйди!

Я — то чудовище в глубине лабиринта, которое все старались спрятать, окружить десятками прочных стен, чтобы больше никто не мог туда попасть. Завладеть сокровищем. Сразиться с монстром. Увидеть меня настоящую.

Меня охватывает ужас — я вижу, как сдвигаются стены из древних, заросших мхом камней вокруг