Черный Спутник - Елена Леонидовна Ермолович

– Да вы молодец! – восхитился Мора.

– Фройляйн Алиса, а вы научите меня голову рисовать? – крикнул с облучка Лёвка, прекрасно слышавший весь разговор.

Зверь и всадники Апокалипсиса ничуть его не взволновали, но вот рисование…

– Если дашь мне править каретой! – прокричала в ответ Аделаиса.

– Да не вопрос! – обрадовался Лёвка. – Вон и гостиница, и Цандер у выхода караулит.

Карета притормозила – всего на миг – и тонкая чёрная тень метнулась к дверце, приотворила ее на несколько дюймов, скользнула на сиденье рядом с Морой, и дверь захлопнулась, и лошади помчали.

– Приветствую, мадам, – господин, тонкий и тёмный, вроде тех абрисов, что вырезают художники из чёрной бумаги на бульварах, поставил на пол скромный дорожный кофр, взял руку Аделаисы и поднёс к губам. – Чем обязан знакомству? Александр Плаксин.

– Аделаиса Мегид, – пролепетала девушка.

– Какими судьбами столь очаровательное создание… – начал было Плаксин.

– Рене украл девицу, – сознался Мора.

– Всегда ждал от вас чего-то подобного, герр Шкленарж.

Чёрный господин поклонился Рене, и Рене фыркнул:

– Мора шутит. Девушке всего-навсего с нами по пути, и в Вене мы непременно расстанемся.

– Признаться, я надеялся на хотя бы недолгий разговор без свидетелей, – сдержанно, но твёрдо высказался Плаксин.

– Я посижу с Лёвкой, – не смутилась Аделаиса, – Лёвка, стой! Я к тебе!

– Быстро она освоилась, – с долей недоумения признал Мора, когда девушка выбралась из кареты и пересела на облучок.

– Хорошие учителя, – признал Плаксин.

Он снял свою шляпу, под которой обнаружилась маленькая голова в седых завитках. Черты лица Александра Плаксина были правильны, но неприметны – как если бы волны быстротечного времени обкатали их, словно гальку.

– Кошиц рассчиталась с нами? – спросил Рене совсем безразлично.

– Попробовала бы не рассчитаться.

Рене и Мора переглянулись.

– Что-то пошло не так? – насторожился Плаксин.

– Всё так, – поспешил успокоить его Рене. – Какие новости у вас для несчастных скитальцев?

– Три, и все хорошие, – расцвел Плаксин. – Первая, и главная, в Вене нас ждут, и дом господина Арно готов нас принять. Осталось лишь условиться с клиентами, кто кому нанесёт визиты.

– Никто и никому, – отвечал Рене. – Мы не прочь посетить генделевскую «Альцину», в венской опере как раз её ставят. Организуйте нам ложу, дайте знать клиентам – и за один вечер мы убьем всех четырёх наших зайцев.

– Неплохо, – оценил Плаксин.

– Это идея Моры, – не стал скрывать Рене. – Итак, две другие новости?

– В Вартенберге вас искала дама, – подмигнул Плаксин.

– Высокая, с синими глазами? – быстро спросил Рене.

– Высокая, про глаза не скажу, она искала обоих Шкленаржей. Узнала, что оба живы, перекрестилась и оставила лакею свой адрес. – Плаксин извлёк из-за пазухи записку. – Прелюбопытнейшая, скажу вам, дама – не красотка, но весьма притягательна. Не знаю, которому из вас так повезло.

– Мора, тебе… – Рене развернул записку и тут же отдал Море, – Мартина Гольц.

– Матрёна, – поправил Мора, пробежал глазами записку, с трудом в темноте разбирая буквы. – Моя муттер вернулась в Кёниг.

– Поздравляю, теперь тебе есть к кому бежать, – усмехнулся Рене. – Третья новость?

– Возможно, это уже и не новость, – отвечал Плаксин. – Наш патрон и бенефициар, господин Бирон, на днях возвращается в свои владения, в стольный град Митаву. И я, как верный пёс, лягу у его ног – как только закончу наше дело в Вене.

– Он берёт вас на прежнее место? – уточнил Рене.

– Я и не оставлял своего места, – не без гордости произнёс Плаксин. – Наша с патроном встреча разве что восстановит статус кво.

– А брат ваш, Волли? – спросил Рене.

– Брат мой пригрелся возле господина Арно, и так удобнее нам обоим, – сказал Плаксин. – А вы, сиятельная милость, не желаете ли составить мне компанию? Прокатиться до герцогства Курляндского? Герцог писал мне, что до смерти желает видеть вас – возле себя.

– До смерти? – рассмеялся Рене. – Вот до смерти и не увидит. Увы, я никогда не служил герцогу Курляндскому, и нет возле него места, на которое мне следует вернуться.

Мора смотрел на него – когда Рене вот так смеялся, зубы его в темноте блестели, как у вампира.

«Бедный папи, – подумал Мора, – ведь наш герцог невольно подложил ему свинью. Если бы мы его тогда не украли – сейчас они бы разговаривали с дюком Курляндским почти на равных. Та петербургская амнистия – папи как раз под неё бы сейчас попал».

– Цандер, вы оставили распоряжения ювелиру? – спокойно и холодно спросил Рене.

– Да, сиятельная милость, – склонил голову Плаксин.

– Не называй меня так, – прошипел Рене и откинулся на подушки.

Плаксин сидел с невозмутимым лицом.

– Простите за дерзость, Цандер, – не утерпел Мора, – но вы же немец?

– О, да, мой предок воевал Гроб Господень, – с явным удовольствием признался Плаксин.

– Так почему же вы – Плаксин? Это же русская фамилия.

– Наша исконная фамилия – Плаццен, но, когда царь Пётр завоевал Курляндию, мы… – Цандер замялся. – Русифицировались.

– А-а… Понятно…

– Совсем забыл! – вскинулся Цандер. – Рене, я же привёз вам гостинец, тот самый табак. Вы наверняка по нему страдаете.

– Больше нет, – усмехнулся Рене с каким-то злым удовольствием. – Уже не нужно. Перегорело. И не хотелось бы заново в это вляпаться, так что оставьте табак себе, только глядите, не вляпайтесь сами. Это тропинка в ад…

Цандер посмотрел на Рене, очень внимательно, с любознательным испугом, как смотрят в кунсткамере на двухголовых мутантов, потом вернул своё обычное лицо и напомнил:

– Не пора ли позвать нашу даму?

Все трое прислушались – на облучке шёл процесс обучения рисованию головы человека. Из-за темноты практические занятия были недоступны, и Аделаиса читала Лёвке пространную теоретическую лекцию о пропорциях лица.

– Ширина лица обычно составляет ширину пяти глаз или немногим меньше. Размер расстояния между глазами равен ширине одного глаза…

– Не мешайте им, пусть воркуют, – Рене завернулся в плед и привычно вытянул ноги на сиденье.

– Папи, вам лишь бы разлечься, – праведно вознегодовал Мора и тут же позвал: – Лёвка!

– Да, хозяин! – откликнулся Лёвка.

– Остановись и верни нам фройляйн Мегид!

Карета остановилась, Аделаиса вернулась на место рядом с Рене – тому пришлось принять подобающую приличиям позу. Но не прошло и часа, как Рене уснул под своим пледом, доверчиво склонив голову на плечо фройляйн Мегид.

– Ваша мечта исполнилась, Аделаиса, – констатировал Мора, человек простой и воспитанный подворотней, – он спит на вашем плече. Подождите ещё час – и он положит на вас свои ноги.

Аделаиса с гневным лицом прижала палец к губам и нежно поправила на спящем плед – совсем материнским жестом.

– Весело тут у вас, – прошептал Море на ухо Плаксин. – Скажите,