Овод - Алина Аркади

– Подожди пару минут.

Выходит из машины. Проследив направление его движения, вижу, как он подходит к… Эрнесту. Неужели сдаст? Сердце трепещет, увеличивая ритм, а я, затаив дыхание, предвкушаю, как буду наказана Тафановым за побег. В памяти всплывают воспоминания нахождения в подвале, и по телу прокатывается волна паники. Перекинувшись парой фраз, Дамир возвращается к машине, а Эрнест спешит туда, откуда я прибежала.

– Зачем ты с ним разговаривал? – спрашиваю, как только мужчина занимает водительское место.

– Сказал, что видел ту, что он ищет. Отправилась с кем-то в другой ночной клуб через пять кварталов отсюда. Пусть побегает, – усмехается и заводит машину, удаляясь от клуба.

– Спасибо, Дамир, – обнимаю его сзади, всхлипывая от беспомощности.

Через некоторое время останавливается у многоэтажного дома, и Дамир приглашает выйти. Входим в квартиру: две комнаты и тесная кухня. Но сейчас я согласна даже на угол, если в нём будет безопасно. Делает чай и ставит передо мной кружку и тарелку с пирожным. Сладкое всегда меня успокаивало, вот и сейчас жую сладость, не замечая, как по щекам стекают слёзы.

– Рассказывай, как оказалась в Швеции. – Спустя время он требует объяснений.

Не знаю, с чего начать, потому что событий накопилось настолько много, что открываю рот и тут же закрываю. Впервые я могу поделиться своей историей с кем-то ещё, помимо Яниса, но не знаю, нужно ли это Дамиру.

– Меня зовут Майя Потоцкая, – начинаю несмело.

– Потоцкая? – Дамир блуждает взглядом по кухне. – А ты не дочь Василия Потоцкого, известного под прозвищем Банкир?

– Ты знал папу? – замираю, перестав жевать.

– Поверхностно. Один раз выполнял для него заказ.

– Папа умер, а мачеха решила выдать меня замуж. Я сбежала, оказавшись в багажнике у Овода. – Дамир кивает, потому что эта часть истории ему известна. – Папа любил загадки, поэтому завещание спрятал в склепе на кладбище в Тольятти. Янис, – встречаю вопросительный взгляд, – то есть Овод, меня туда отвёз, попросив в качестве оплаты половину наследства. Там меня ждал Тимур, мой жених, за которого я должна была выйти замуж. И вышла, но оказалось, что он в сговоре с мачехой. Обманом заставил подписать на него доверенность и закрыл в подвале, откуда Янис меня и вытащил. А дальше мы отправились к его отцу, который выкупил сейф папы. В нём документы по всем клиентам, с которыми он работал. Я сейф открыла, но Янис уехал, а его отец сказал, что от меня отказались. А потом меня вывезли сюда, и брат Овода объявил, что планирует на мне жениться, чтобы получить моё наследство. Меня три недели не выпускали из дома, но сегодня мы посетили приём, и я сбежала.

– Как интересно, оказывается, люди живут. – Дамир грустно усмехается, подперев щёку ладонью и вслушиваясь в мой рассказ.

– Ничего интересного. Всем нужны деньги моего отца, а я только средство достижения цели. А по сути, никому не нужна. Именно я, понимаешь?

– Как никто другой, поверь.

И сейчас на этой кухне два бесконечно одиноких человека, которых никто нигде не ждёт. Дамир один, о чём сказал в первую же встречу, а я, вероятно, так и не смогу найти свой берег.

– Устала? – Киваю, отставляя тарелку. Незаметно для себя слопала всё пирожное. – Завтра я заберу посылку и выдвинусь в Россию.

– А я?

– А ты… – теребит тёмные волосы, видимо, прикидывая, что делать с образовавшейся на его пути проблемой, которую он не планировал. – Если бы у тебя были документы…

– Паспорт есть, – достаю и выкладываю на стол, – он в пиджаке Эрнеста был. Не знаю, зачем с собой взял.

– О, уже проще. – Дамир открывает документ, сверяя фото с оригиналом. – Смирнова Анна Сергеевна, – хмыкает, – у кого-то фантазия хромает, но тем лучше. Смирновых у нас в стране почти три миллиона. Если что, в базу не полезут, им месяц потребуется на проверку.

– То есть ты возьмёшь меня с собой? – затаив дыхание, надеюсь на положительный ответ.

– Постараюсь, – Дамир откладывает паспорт, – а ты хочешь?

– Я домой хочу, – понуро опускаю голову, понимая, что как такового дома у меня нет. – Хотя бы понимать, что люди говорят. Да и правила выживания более понятны там, где ты вырос.

– Ладно, – поднимается, показывая проследовать за ним, – я подумаю, что можно сделать. А ты спать.

Показывает вторую комнату, в которой небольшой диван и шкаф. Из него и достаёт свою футболку, которая на мне словно мешок, но свободный и комфортный.

– Придётся тебе здесь спать. Во второй комнате есть кровать, но на этом, – тычет в сторону дивана, – я физически не помещусь. Ты маленькая, тебе проще.

– Я согласна.

Не пререкаюсь, потому что буду рада и коврику на полу. Укладываюсь, чтобы почти сразу провалиться в сон, который рисует образ Яниса. Овод снится мне почти каждую ночь, окутывая теплом и мягкими поцелуями, а утром я просыпаюсь в холодном поту, вспоминая нашу единственную и страстную ночь. Или это потому, что он стал моим первым? К нему я испытываю то, что Тимур вызвать не смог, а разлука приносит саднящую боль, сковывая грудную клетку и сбивая дыхание. Я бы всё отдала, чтобы стать для него нужной. Янис пригвождает мужской властью, но она сродни опеке, а не гнёту – оберегает и предостерегает. Но мы остались лишь эпизодами в жизни друг друга: я случайностью, а он для меня фатальным моментом, показавшим, что безоговорочная вера в кого-то может стать смертным приговором.

– Майя… – чувствую лёгкий толчок, и кажется, я только закрыла глаза, а меня возвращают в реальность.

Резко сажусь, потирая заспанные глаза и не сразу осознавая, где нахожусь.

– Это я, Дамир. Пора вставать. Я забрал посылку. Через полчаса нужно выдвинуться.

– Ты меня возьмёшь? – с надеждой смотрю на того, кто является моим спасением.

– Да. Вот вещи, – подвигает ногой пакеты, – не силён в выборе женской одежды, но вроде купил правильно. Одевайся. Завтракаем, и в путь.

– А как же проверка на границе?

– У меня там свой человек. Я договорился, – подмигивает, одаривая тёплой улыбкой, а у меня появляется надежда.

Меньше десяти минут требуется, чтобы одеться и посетить ванную. Привычка, выработанная Янисом, вросла в меня. Ещё через время устраиваюсь на заднем сиденье. Машина Дамира большая и тяжёлая, в отличие от мерседеса Яниса.

Едем молча, погружённые в собственные мысли. Не даёт покоя мысль, что на границе